— …13-го года Каимитиро, — договорил Сэто.

— Датировка от момента обнаружения первого зонда джамблей, — пояснила Мию.

— …Поскольку прецедент Оумуамуа так и остался под вопросом, — уточнил Сэто.

— Ух ты! — удивилась журналистка, — Ну, пусть так. А насколько вероятно ваше участие?

— Один к трем, — Мию пошевелила тремя пальцами, — есть три экипажа, из них два будут дублирующими, один полетит.

— Ясно. Тогда традиционный вопрос: не страшно ли будет лететь и наоборот, обидно ли будет не полететь?

Близнецы Оохаси синхронно улыбнулись, и покачали головами.

— Ни то ни другое! — заявила Мию, — Космические полеты были страшными во времена ненадежной техники и ненадежных организмов экипажа. Теперь многое иначе. И сами полеты теперь не станут уникальным событием. Поэтому если так окажется, что мы не летим в первый экспедиции, то ничего обидного, полетим двумя годами позже.

— За это время, — добавил Сэто, — возможно, мы впишемся в стажировку на Луне.

— А-а… — несколько растеряно протянула Лола.

— Ты забыла про Луну, — с дружеской иронией констатировал Рори.

— Да, я забыла… Черт… Действительно… А что с Луной?

— С Луной все ОК. Там функционирует примерно полдюжины потенциально-обитаемых станций, но непонятно, что там делать астронавтам. Луна экономически неинтересна до момента, когда полеты туда подешевеют еще в несколько раз. Хотя, есть план создания лунного полигона для стажировки астронавтов перед экспедициями на Марс и Цереру. Среди миллиардеров растет мода инвестировать в такие планы, значит тема реальная.

— Ладно… А Марс чем-нибудь экономически интересен?

— Марс, — сказал Сэто, — это лучшая ловушка для астероидов Главного пояса. Поскольку промышленная разработка астероидов, можно сказать, уже началась, это актуально.

— Уже началась? — переспросила Лола, — Ты про комету-мумию Оромопото, пойманную, пришвартованную к орбитанции Бифрост, и подготовленную к… Э-э…

— …Работе рудокопа, — подсказал Рори, — на Новый год там запланирована презентация загрузки полупродуктом и отправки на Землю первого космического парома-рудовоза.

Лола энергично покивала.

— Да, я на днях общалась по орбитенету с Аслауг, и она говорила про презентацию, про рудовоз, и про то, что будет круто. Но подробностей не раскрыла. Видите ли, тайна.

— Ну… — Рори улыбнулся, — …Наверное, Аслауг права. Правило новогоднего сюрприза.

— Да, наверное… Так, мы остановились на том, что Марс станет хорошей ловушкой для астероидов Главного пояса. А еще что-нибудь, терраформинг, например?

— Терраформинг идет бонусом, — ответила Мию.

— А-а… Это как?

— Это так: по мере заброски мелких астероидов и комет на орбиту Марса, а частично на поверхность планеты, произойдет добавление воды и летучих компонентов в атмосферу и, быть может, раскрутка планетарного магнето. Снова появится магнитное поле, исчезновение которого в Гесперийскую эру привело к сдуванию атмосферы солнечным ветром. Марс снова станет удерживать плотную атмосферу и тогда золотой ключик наш.

Лола снова покивала, задумалась на четверть минуты, и произнесла:

— А что если я задам вопрос, который может показаться идиотским?

— Задавай, это нормально, — подбодрил ее Сэто.

— Ладно, тогда вот: допустим, Марс терраформирован и появилась колония: несколько тысяч жителей. Какой там будет политический строй?

— Какой строй?.. — Сэто обменялся взглядами с Мию, — …Наверное, как тут, в акватории фудотрона. Или что-нибудь похожее.

— А кстати, какой тут строй? – полюбопытствовала Лола.

— Не знаю, как это называется, — признался он.

— Я тоже не знаю, — сказала Мию и поглядела на Рори.

— Тирания, — лаконично сообщил огр.

— Как – тирания? – Лола выпалила это спонтанно и даже возмущенно, на что получила спокойный дружески-ироничный ответ:

— По классификации гуру Талвица, вот как.

Через минуту Рори пожалел о подсказке (вот хотел ведь не встревать в интервью) — но теперь ему пришлось рассказывать, что такое тирания по Талвицу, а сам Рори не очень глубоко разбирался в политологии. Хотя, в принципе тирания — не что-то сложное. Это нерегламентированная личная власть (если в трех словах). А если в деталях, то тирания исторически первый пример конкуренции политических стратегий — еще в гомеровские времена. Кто из тиранов строил наилучшую стратегию — к тому переходил человеческий ресурс. А у кого не получилось — тот терял человеческий ресурс, а дальше все остальное. Идейную лояльность тогда еще не изобрели, и конкуренция получалась почти честная…