…Пока команда рудокопов двигалась по маршрутным тросам, Трэй открыла шоу. В ее программе был новый альбом скальд-блюза: «Марсианские хроники возвращаются» (в память НФ-новелл Рэя Брэдбери). Эти короткие новеллы были написаны между 1947 и 1950-м о будущем освоении Марса, которому, согласно тогдашнему мнению Брэдбери, предстояло начаться через полвека. В 2010 году у 90-летнего Рэя спросили, почему его предсказание не сбылось — и он ответил: «Потому что люди — идиоты. Они сделали кучу глупостей: придумали костюмы для собак, должность рекламного менеджера и штучки вроде iPhone, не получив взамен ничего, кроме кислого послевкусия. А вот если бы мы развивали науку, осваивали Луну, Марс, Венеру — кто знает, каким был бы мир тогда».

Рэй был оптимистом: он считал, что люди променяли космос на консюмеризм, однако, реальность оказалась намного хуже. К 2010-му уже были раскручены два алармизма: о катастрофическом глобальном потеплении и о смертоносной пандемии нового вируса. Олигархия занялась постройкой пирамидально-кастовой утопии на страхе и контроле. Глупый проект, который закономерно привел к гибридной войне, расколовшей мир на бесформенные куски, уже не складывающиеся в какой-либо глобальный порядок… Но альбом «Марсианские хроники возвращаются» был не об этом, а о событиях уже после. Причем в некоторых из них (как то: на полигоне в Ливийской пустыне, в тестах первых фюзорных движков для космоса) Трэй участвовала непосредственно. А с того момента прошло меньше времени чем между Хьюстонской речью президента Кеннеди и первым шагом Армстронга по Луне.

Сейчас Аслауг Хоген мысленно прокручивала все это в уме, сама не понимая зачем. По существу, ее совместное с Юлианом Зайзом присутствие в астроскафе было всего лишь мерой предосторожности – на случай если роботизированная схема сработает не так. А поскольку предыдущая декада работ экипажа Бифроста посвящалась тому, чтобы схема сработала как надо — вероятность сбоя выходила за нижнюю грань численной оценки, в эзотерическую область Закона неприятностей Мерфи и афоризмов про случай выстрела незаряженного ружья. Между прочим: Аслауг реально гордилась своим достижением в подготовке новогоднего шоу: это она решила нетривиальную биофизическую задачу о компенсации вокальных дефектов при пении в скафандре и о видео-коррекции крупных планов лица в шлеме того же скафандра. Благодаря этому живое выступление Чоэ Трэй выглядело (по изображению и звуку) так, будто она поет на междусобойчике в кафе на Земле, без всякого скафандра и шлема. Может, немного обидно, что 99.9% зрителей не заметят и не оценят. Хотя, черт с ними, главное: ребята оценили. Кевин МакЛарен (очень грамотный эксперт по свету и звуку в киносъемках) заявил, что это мания. Трэй вообще пообещала какой-нибудь невероятный подарок сразу по возвращении на Землю. Но она никак не могла придумать сообразный подарок, потому спросила у самой Аслауг и та, с капризной изобретательностью, попросила плюшевого медведя в стиле ретро и опцией софтвера, умеющего говорить не пошлые комплементы, поднимающие тонус…

…Тем временем, команда рудокопов достигла поверхности Оромопото, разместилась в границах рабочей площадки и Ларс Моллен, педантично убедившись, что управляемые когти на ботинках надежно вцепились в грунт, вооружился спец-лопатой. Лопата была гигантской – вдвое больше чем самая большая из земных моделей лопат для расчистки снега ручным способом. Инге Моллен, также проверив крепление ботинок на грунте, с некоторым изяществом подняла гигантский сачок (теоретически таким можно было бы поймать в море большую белую акулу – кстати, на заметку киносценаристам, если они решат снять очередную экранизацию «Челюстей» Бенчли).

Ларс прицелился лопатой и начал продавливать кромку ее ковша в податливый черный грунт. Пару раз она застревала — и Ларс пропихивал ее ударами кулака по черенку. Вот, погружение ковша завершено. Далее пара раскачивающих движений, и ковш с куском крошащегося грунта (кубометра полтора или даже два) поднят на высоту пояса. Пыль и мелкий щебень расползаются над рабочим полем, будто черный ил в прозрачной воде…

…Движение лопаты продолжается и вот, добыча летит в сачок, который своевременно подставила Инге. Не давая ломкому грунту расползтись, она ведет сачок по дуге, затем несильно ударяет его рамкой по краю прозрачного контейнера и удерживает сачок для пресечения рикошета отдельных кусков. Вялые рикошеты кусков, наблюдаемые сквозь прозрачную стенку, постепенно гаснут. Ларс, между тем, цепляет лопатой новый пласт кометного грунта (вот теперь верных два кубометра) и, когда Инге возвращает сачок в положении готовности, следует бросок. Грунт опять успешно пойман. Только вот пыль расползается все сильнее: и рабочее поле и пространство на полсотни метров вверх уже затянуто будто бы черным туманом, поблескивающим в лучах солнца. Каким-то чудом Ларс умудряется отковырять рекордный пласт грунта, и метнуть почти точно в сачок – примерно четверть грунта отваливается и улетает в сторону очаровательного голубого мячика Земли, но три четверти пойманы в сачок и переправлены в контейнер…

…В эфире звучит напряженный голос капитана Йошиды:

— Стоп, ребята! Полный стоп. Оставайтесь на месте, по схеме пассивной эвакуации.

— Почему пассивной? – спросила Инге.

— Потому, — сказал он, — что мне даже через телекамеру видно, что стекло твоего шлема критически запылено. Ты можешь разве что разглядеть с какой стороны солнце.

— Но я даже силуэт Бифроста вижу… Почти…

— А я, — сообщил Ларс, — уже протер стекло рукавом скафандра, и неплохо вижу.

— Ребята, не пререкайтесь, — строго сказал Йошида, — внимание! Юлиан и Аслауг! Ваша задача проследить дальнейшее уже роботизированное заполнение контейнера.

— Ясно, кэп, — отозвался Юлиан.

— Так, — продолжил капитан, — внимание! Вэллент и Хорти, приступайте к эвакуации! В шлюзовой камере удалите со скафандров всю пыль, и возвращайтесь с шампанским.

— Ясно, кэп, — подтвердил Вэллент.

— Ну, — заключил Йошида, — пока пыль расползается, у Трэй и Кевина есть еще время на примерно два клипа. Давайте!

— Даем! — отреагировала поп-идолица, — Вот: город в тени темной луны. Луна называется Фобос. Там еще есть вторая луна, Деймос, но про нее другая песня…

…

Под «шампанским» тут понимался весь широкий ассортимент шипучих вин, которыми производители снабдили новогоднее шоу на Бифросте напитков (еще и заплатив очень серьезные суммы за мелькание бренда в видеоряде космической пьянки). Разумеется, в открытом космосе пьянка не представлялась возможной, однако, чтобы повеселиться с бутылками любой шипучки еще в 1980-х изобретен иной путь. Тогда впервые забросом мармеладок в бутылку газировки был создан игрушечный гейзер с обилием пены, и эта фишка далее стала развиваться. В ход шли разные шипучки и конфеты, бутылки стали применяться на фестивалях не только в роли цветных гейзеров, но и в роли потешных ракетных двигателей для игрушечных тележек и даже для велосипедов…