— Извлечь обсадную колонну и погрузить нестандартный колонковый бур с кольцевой режущей кромкой диаметром (понятно) 4000 мм. В общем смысле колонковый бур это стандартная машина для отбора керна (цилиндрической пробы породы), однако размер (внезапно!) имеет значение. Так задача становится уникальной. На Земле ледяной керн диаметром 4000 и высотой 5000 мм весил бы 63 тонны, но на Церере – 1.75 тонны. Это частично снимало проблему подъема, но никак не упрощало задачу самого кольцевого бурения и среза нижней поверхности.

— Если все сказанное выше пройдет по проекту, то поднятый керн грузится на дрезину, перевозится в криолабораторию при базе, и там уже можно что-то делать дальше. Что именно – вопрос следующего проекта: как освободить артефакты из льда, не допустив повреждения их поверхности от смены прилегающей среды.

Ясно, что этой истории предстояло продлиться не одну неделю даже до момента, когда большой керн окажется в криолаборатории. Между тем, через обсадную колонну было несложно разместить любые сенсоры примерно в двух метрах от артефактов, причем в арсенале науки есть методы, позволяющих разглядеть мелкие детали сквозь такой слой грязного льда. Здесь пригодился акустооптический локатор, он же микрадсонар, он же терагерцевый фонон-фотонный интерферетрон. Принцип действия такого инструмента основан на квантовом взаимодействии электромагнитных и ультразвуковых волн одной частоты с кластерами атомов в микроструктуре твердого тела, открытом в 2010-х. Этот метод позволяет путем обработки данных о рассеивающихся волнах, нарисовать весьма качественную 3D-картинку объекта, на котором они рассеялись.

Первая серия полученных картинок не дала по сути ничего нового, лишь подтвердила и уточнила уже готовую гипотезу. Акиваша представляла собой исходно симметричную конструкцию сотового типа, все элементы которой — конихромовые каркасы октаэдров размером с крупный грейпфрут — соединялись склейкой ребер. Для склейки был выбран менее прочный и достаточно вязкий материал — он не сохранился, но сыграл свою роль демпфера при сильнейшем ударе о поверхность Цереры. Так, конструкция развалилась, однако большинство октаэдров сохранили геометрию типа уголковых отражателей, что привлекло внимание других разумных существ через четверть миллиарда лет.

Вторая серия картинок (после тонкой подстройки микрадсонара) вызвала почти фурор. Почти — в смысле: результат не стал совсем неожиданным (некоторые эксперты заранее прогнозировали что-то в таком роде), и все-таки мало кто верил в их догадку. В общем: поверхности октаэдров были покрыты регулярными оптическими неоднородностями, а попросту: рисунками или надписями, или какой-то иной содержательной графикой.

Точнее будет назвать это не «почти фурор», а «феерический азарт». Азарт охватил всех участников миссии и на базе, и на борту Нерривик над базой. Азарт докатился до самой Земли, заразив и персонал ЦУП MOXXI и неформальную группу поддержки. Никто не желал ждать, все надеялись увидеть гравюры Акиваши еще в сентябре. Ярким финалом лихорадочной научно-прикладной деятельности этого немалого самоорганизующегося коллектива людей, объединенных общим капризом любопытства, стало ноу-хау, позже опубликованное в British Journal of Applied Physics под ужасающе длинным названием: «Кратное увеличение точности определения геометрии поверхностной неоднородности металла при акустооптическом исследовании цепочки релаксационных состояний после возбуждения мягким рентгеновским излучением и фиксации затухающих колебаний». Кстати, история капризов подобного рода — неплохой повод снова задуматься о шаге из цивилизации голода в цивилизацию любопытства. Но сейчас не об этом…

…А о том, какого результата удалось достичь применением такого ноу-хау к Акиваше. Можно сказать: случился частичный успех: контрастная проекции картинок с четырех октаэдров, которые лежали в толще льда самым удачным образом, причем только с тех поверхностей треугольных элементов в них, что обращены вверх (не слишком сильно развернуты относительно поверхности льда у нижнего края обсадной колонны). Таким образом, в распоряжение команды попало как бы 11 треугольных листков из блокнота, исчерченного скетчами неизвестного значения по замыслу неизвестной цивилизации.

В последнюю неделю сентября на базу Вендимия прибыли пять астронавтов с опытом оборудования ледяных шахт, тогда как Хлоя, Нигиг и Олли улетели на Нерривик чтобы составить компанию Йорму и Наф. При разросшейся орбитальной инфраструктуре (на текущий момент уже включавшей три пассажирских и три грузовых корабля) двоих на орбитальной вахте интуитивно было мало. Технически вроде бы там вовсе не имелось потребности в людях: бортовая автоматика и команда роботов (точнее големов) могла решать все плановые и возможные внеплановые задачи, но…

…Если интуиция подсказывает, что люди нужны и если никаких причин для работы в безлюдном режиме нет, то лучше послушаться голоса интуиции. Йорм и Наф, кстати, успели заскучать на борту без компании (за время миссии они лишь по разу слетали на Цереру, а остальное время проводили в орбитальном комплексе, как пилоты на всякий случай). Прилет дополнительной тройки выглядел событием, достойным фестиваля — и фестиваль состоялся с соответствующими атрибутами: симфоник-рок, уличные танцы, подвижные игры, хаотический секс, и циклопический ужин…

…Циклопический — не в смысле объема поглощаемой пищевых субстанций, а в смысле изумителнього разнообразия блюд.

— Оцените, коллеги! — произнесла Наф, взмахом руки указав на самодельный банкетный стол, — Кто-то на Земле решил, будто мы тут испытываем тут адские страдания, если не получаем всего спектра продукции кулинарных бутиков.

— Хотя бы, — уточнил Йорм, — всего спектра продукции, годной для транспортировки по крио-капсульной технологии. Так что, например, яйцо-пашот от Мишлен отсутствует.