— Да, как удачно, что Пэй не стала одной из жертв этого Испытания.

Я моргаю.

— Эм, если позволите, я спрошу, Ваше Величество, кто стал жертвой?

Он слегка пожимает плечами, словно эти смерти мало значат для него.

— Сэйди, какая неприятность. Я близок с ее отцом. Ох, и девушка-Вуаль из трущоб, хотя это неудивительно…

В ушах начинает звенеть, его голос затихает, становится приглушенным. Я перевожу взгляд на стене за его спиной, пока на меня давит вес его слов.

Гера мертва.

Все, о чем я могу думать, это Мак. О чувстве вины, когда он узнает, о боли в его голосе, скрывающейся за каждым словом.

— Как ужасно, — говорю я дрожащим голосом. — Мне очень жаль это слышать.

Его голос звучит пугающе весело.

— Таковы Испытания.

Он больше ничего не говорит, и я опускаюсь в неустойчивом реверансе.

— Для меня было честью встретить вас, Ваше Величество, — я прохожу мимо него и вздрагиваю, когда его громкий голос преследует меня по коридору.

— О, я уверен, что мы еще встретимся, Адина.

К тому моменту, как я выхожу на оживленную улицу, поздний дневной свет уже окрашивает Лут теплым сиянием.

Я бы пробежала всю дорогу, если бы не моя плохая выносливость. Вместо этого я шла по тропе к арене гораздо быстрее, чем обычно.

Улица заполнена кричащими покупателями и визжащими детьми. Я пробираюсь сквозь толпу как можно осторожнее, не отрывая взгляда от полуразрушенного здания, которое служит ему и лавкой, и домом.

Не знаю, как мне удается добраться до его двери, но внезапно я оказываюсь перед ней. Поднимаю руку, чтобы постучать, и…

И дверь распахивается.

При виде его я цепенею.

Он стоит там c блестящими глазами, переполненными чувством вины, и я понимаю — он уже знает, почему я здесь.

— Я почувствовал твое присутствие, — шепчет он слабым голосом.

Мой взгляд скользит по зажатой в его руке листовке, улавливая знакомые буквы.

Листовка об Испытаниях.

Какой ужасный способ узнать о потере.

На глаза наворачиваются слезы, и я делаю шаг к нему.

— Ох, Мак…

Его самообладание рушится, а его тело сталкивается с моим.

Он прижимается ко мне, и когда я крепко его обнимаю, его плечи трясутся. Листовка с известием о смерти Геры падает на землю, забытая в волне эмоций, угрожающих его утопить. Тело Мака содрогается рядом с моим, его руки безвольно повисают.

— Она погибла, — выдыхает он. — Она погибла, и это моя вина.

Всхлипывая, я шепчу:

— Нет, это не так. Не думай, что это твоя вина.

Рыдания сотрясают его тело, заставляя нас двоих дрожать в дверном проеме.

— Это должен был быть я, — его руки сжимают мою талию, удерживая меня на месте. — Это должен был быть я.

— Шшш, — я провожу рукой по его волосам, чувствуя, как горячие слезы катятся из моих глаз. — Все будет хорошо.

— Дина, — его шепот — признание вины. — Это должен был быть я. Я хотел бы, чтобы это был я.

— Не говори так, — я сжимаю его крепче, чувствуя, как его тело содрогается с каждым вздохом. — Ты мне нужен.

— Не надо, — шепчет он мне в волосы. — Я тебя только разочарую.

Глава четырнадцатая

Адина

На ближайшие несколько дней я ставлю перед собой цель — увидеть, как Мак улыбается. Что само по себе непростая задача.

Именно поэтому мы оказались здесь сегодня вечером.

— Это бред.

И кто-то от этого не в восторге.

— Вау, так ты не шутил, — чтобы не рассмеяться и сохранить на лицо серьезность, я зажимаю рот рукой. — Ты действительно не умеешь прыгать через скакалку.

— Все, с меня хватит, — фыркает он, направляясь к двери, чтобы покинуть переулок, где мы тренируемся. — Я столько лет прожил без этого.

— Давай! — я бегу за ним, хватая за руку, чтобы остановить его. — Чуть больше практики, и у тебя получится. Это отвлечет тебя.

Он резко оборачивается, в его глазах появляется упрек.

— Тебе нужно было практиковаться?

— Ну… Нет, но…

— Видишь, для тебя эта беззаботная девчачья ерунда естественна, — он качает головой. — Для меня — каким бы удивительным это ни казалось — нет.

— Верно, — я меняю тон на более низкий, — ты такой задумчивый и жесткий со своими острыми ножами и неумением улыбаться.