— У меня есть кое-что для тебя.

Она сопровождает это признание мягким смешком, одновременно нервным и опьяняющим. Откинувшись на предплечья, я озвучиваю пожелание:

— Надеюсь, это кровать.

— Нет, — отвечает она слишком весело. — Даже лучше. Надеюсь.

— Нет ничего более заманчивого, чем проспать всю ночь, — я смотрю на ее беспокойную фигуру, скрещенные, ритмично постукивающие ноги. — Но постарайся, сладкая.

На ее лице отражается сильное беспокойство.

— Ну вот, теперь я нервничаю! — она поднимает руку. — Все, я не могу тебе это показать. Оно еще не готово.

— Чума, что же я наделал? — бормочу я. — Давай, Дина, покажи мне. Я уверен, это… потрясающе — или любое другое слово, которое тебе нравится использовать.

Она закрывает глаза и делает глубокий вдох. Это смешно, и в то же время драматично.

— Ладно, ладно, — ее глаза распахиваются с внезапной решимостью.

— Я работала над этим в свободное время в замке. И заметила, что у тебя нет ничего, в чем бы ты смог носить свои ножи. Так что, — она протянула слово, — я решила, что могу помочь тебе с этим. В конце концов, жилет Пэй сыграл решающую роль на ее воровском поприще…

— Просто поразительно, сколько слов ты произносишь каждый день.

— …потому что дизайн очень важен в ее деле, — она заканчивает, не обращая внимания на мою реплику. — Поэтому я сделала то же самое для тебя.

После нескольких ободряющих кивков она наконец достает что-то из своей тканевой сумки. Она вытягивает руки, показывая этот предмет, а я пробегаю взглядом по плотной ткани в сочетании с белой кожей, из которой была сделана моя гвардейская маска. Я моргаю, ошеломленный красотой пояса для оружия, с уникально подогнанными карманами для каждого из моих ножей. Протянув руку, я касаюсь пальцами участков кожи, ощущая каждый аккуратный стежок и натяжение прочной ткани.

Я чувствую на себе ее взгляд, медленно выпрямляюсь и осторожно беру подарок из ее рук.

— Тебе… — она замолкает, после чего говорит с легкой улыбкой:

— Тебе нравится? Я могу удлинить карманы для каждого ножа, если хочешь. Я не была уверена, какой длины их делать…

— Нет, — мой голос звучит тихо и спокойно. — Нет, я хочу, чтобы все было именно так, как ты сделала. Это идеально.

— Правда? — в ее голосе слышится неуверенность, хотя ее лицо светится. — Лучше, чем кровать?

Я позволяю себе улыбку, предназначенную только для нее.

— Намного лучше, чем кровать.

Она хлопает в ладоши, и я больше не удивляюсь. Меня больше не раздражает ее радость. Я счастлив быть свидетелем этого.

— О, хорошо! — она облегченно вздыхает. И, поскольку я ничего не могу делать, кроме как разглядывать подарок, она настойчиво машет рукой. — Ну же! Примерь!

Я подчиняюсь без возражений и быстро застегиваю ремень вокруг себя. Он сидит низко на моих бедрах, что позволяет с легкостью доставать из него ножи. Я в неверии качаю головой.

— Возможно, это единственное, что мне когда-либо дарили, но я совершенно уверен, что нет ничего лучше этого.

— Звучит как вызов, — замечает она с привычной улыбкой. — Следующий подарок должен быть еще великолепнее.

Я отвечаю с пустым взглядом:

— О, больше никаких подарков не будет.

Ее нахмуренное лицо могло бы расстроить меня, если бы не было связано с такой нелепой причиной.

— И почему это?

Я наклоняюсь ближе, наблюдая, как ее глаза расширяются.

— Потому что я знаю, как ты расстроишься, когда ничто не сможет сравниться с этим.

Она рассеянно накручивает на палец свободный локон, как это делает обычно.

— Посмотрим.

— Дина, — говорю я тихо, и она резко вскидывает голову. — Спасибо.

Она грустно улыбается

— Мне жаль, что я первая, кто сделал тебе подарок.

— Я не жалею, — слова поспешно слетают с моих губ. — Я бы ждал еще девятнадцать лет, если бы это значило, что ты станешь первым хорошим воспоминанием, которое мне подарили.

Ее ореховые глаза встречаются с моими.

— Но ты заслуживаешь больше одного хорошего воспоминания.

— Тогда хорошо, что я планирую держать тебя при себе.

Она улыбается мне, словно освещая темнеющий переулок вокруг нас.

— Мне бы этого очень хотелось, Мак.

Едва она успевает это сказать, как ее слова заглушает зевок. Я приподнимаю бровь.

— Устала?

— Измотана, — говорит она, снова зевая. — Добраться сюда от замка — настоящее испытание.

Я усмехаюсь