Это был большой труд, но благодаря ему мои мозги не были забиты мыслями об Уокере. Это давало заняться хоть чем-то, пока все дороги перекрыты.

В нашем городе даже ввели комендантский час, чтобы отпугивать мародеров.

Кто-то пытался открыть нашу входную дверь через несколько дней после шторма, но автоматические прожекторы на крыльце отпугнули незнакомцев. Это единственный раз, когда я пожалела, что у меня в доме нет оружия, но, к счастью, мне не пришлось прибегать к этому.

В общем, все могло быть намного хуже.

Единственным деревом, которое упало на дом, была молодая магнолия, и оно не причинило никакого структурного ущерба. Мне удалось срубить его по большей части.

Его основание все еще торчало перед домом, но лучше уж там, чем у нас на крыше. Остатки других веток были снесены ветром на наш задний двор. Больше всего было повреждено окно, да и парочка профилированных листов были сорваны ветром.

Честно говоря, нам еще повезло.

Очень-очень сильно повезло.

Потому что я видела фотографии домов в нашем районе, который были полностью стерты с лица земли. Целиком сорванные крыши домов. Деревья, что протыкали жилые комнаты и машины. И это уже не говоря о домах на побережье, где ураган вызвал еще и оползни.

Вся территория Мехико-Бич… не было слов, чтобы описать то опустошение.

Мы с семьей провели не одно лето, плавая на пляжах Мехико и Панама-Сити. Для многих жителей Флориды в Панхендле они так же укоренились в крови, как противостояние в выборе стороны берега во Флориде.

Видя фотографии целых кварталов домов, просто стертых с лица земли… невозможно было объяснить, какую дыру это оставляло внутри. Я не могла представить, что чувствовали люди, которые там живут… жили там.

Тяжело также было видеть кадры из моего собственного города. Целые леса стерты с лица земли.

Целые ландшафты изуродованы на обозримое будущее.

Мир, в котором я выросла, изменился навсегда. Моя дочь никогда не узнает Флориду, в которой росла я, и в принятии этого есть какая-то щемящая мрачность.

***

Примерно через две недели после шторма, когда я уже была уверена, что Уокер полностью списал меня со счетов, я проснулась от звука работающей неподалеку бензопилы.

Сейчас это была не редкость — хор бензопил уже почти успокаивал — но этот звук раздавался прямо за моей дверью. Это разбудило и малышку, поэтому я успокоила ее и развлекла несколькими игрушками, прикрепленными к попрыгунчику.

В эти дни она больше бодрствовала, поэтому я старалась немного утомить дочь, прежде чем снова уложить спать.

Пока она отвлекалась, я позаботилась о бабушке Рози, покормила ее и проследила за тем, чтобы она приняла все свои лекарства.

Когда с этим было покончено, я наконец-то смогла пойти исследовать источник звука, который теперь переместился на задний двор. Неохотно открыв дверь, я обнаружила потного Уокера без рубашки, который обрезал поваленные деревья, пересекающие участок.

Ошеломленная, немного растерянная и очень возбужденная, я могла лишь наблюдать за его работой.

Мощные мышцы, покрывающие его спину, сгибались и сокращались при каждом движении.

Блеск пота подчеркивал каждый изгиб и выпуклость.

Он сделал паузу, чтобы попить из бутылки с водой, а остатки разбрызгивал по своему телу, что делало его похожим на настоящую рекламу «Чиппендейлза». (примеч.: Chippendales — гастролирующая танцевальная труппа, наиболее известная своими мужскими стриптиз-выступлениями).

При виде воды я поняла, что у меня пересохло в горле, и если бы не это, у меня бы потекли слюнки.

Повернувшись, он увидел, что я стою на заднем крыльце и любуюсь им.

Звук бензопилы оборвался, оставляя после себя оглушительную тишину. Сглатываю страх и утихомириваю бушующие гормоны, которые взревели, как только я увидела его.

— Что ты делаешь? — спросила я нейтральным тоном, повышая голос, чтобы перекрыть расстояние.

Он поднял бензопилу, указывая на дерево.

— Спиливаю это дерево для тебя.

Я подняла бровь.

— Я вижу. Думаю, более уместным был бы вопрос, зачем ты его спиливаешь?

— Потому что у меня было время и возможность. Ты жалуешься на это? — его рот жестко искривился, чего я раньше не замечала.

Значит, он еще не простил меня. Не то чтобы я думала, что простит. Уокер имел право быть огорченным, злым, разочарованным, а может, и всем вышеперечисленным.

— Нет, мне просто интересно, почему. Ты не обязан делать это для нас.

— Что «это»?

Я махнуларукой в сторону нашего окружения.