— Согласна. Холодные ванны — это весело, когда на улице девяносто градусов, но я скучала по ваннам с пеной. Теперь осталось только снова подключить Интернет.

Я стараюсь не думать о голой и покрытой пузырями Эйвери. Пытаюсь и терплю неудачу.

— Они до сих пор не починили твой?

Эйвери грустно улыбнулась.

— Нет, сказали, что это может занять месяцы, но думаю, этого следовало ожидать. Данные обрабатываются быстрее на наших телефонах и планшетах, но они перегружают их по вечерам, поэтому все работает медленно, как черепаха.

— Ты ведь знаешь, что всегда можешь прийти ко мне. У меня все в порядке.

И, возможно, мне нравилась мысль о том, что она, ребенок и даже бабушка Рози будут со мной заниматься такими вещами, как мытье посуды и просмотр бабушкиных «мусорных» телепередач.

На этих словах она замерла, собирая посуду с обеда.

— Спасибо. Это очень милое предложение с твоей стороны.

— Без проблем. Я все равно там почти не бываю.

— Пожарные все еще ходят от двери к двери?

Я никогда не бываю там не по этой причине. Это потому, что я не выношу тишины. Поэтому я всегда здесь, когда не работаю или не тренируюсь.

— Уже не так часто.

Грейси, сидя у меня на коленях, ворковала и грызла прорезыватель. Эйвери говорит, что я сумасшедший, но почти уверен, что у нее скоро полезут зубки.

— Мы работаем в основном на добровольных началах, чтобы расчистить больше дорог. Когда ты вернешься на работу?

— К сожалению, в понедельник. Я наслаждалась свободным временем, которое провела с Грейси и бабушкой Рози, но теперь, когда ресторан снова открывается — наконец-то — я больше не могу не работать. Оплата счетов не будет вечно откладываться. Я просто ненавижу, что мне приходится отправлять кроху Грейси обратно в детский сад.

— Почему бы тебе не позволить мне присмотреть за ней? — проговорил я, прежде чем поймал себя на этом, изучая ребенка у себя на руках.

Эйвери сделала паузу, вытирая тарелку.

— Правда? Ты хочешь это сделать?

— Если ты не возражаешь. Думаю, что для нас, вероятно, было бы хорошей идеей провести еще немного времени вместе. Ты работаешь по вечерам, верно? — на ее кивок, продолжил. — Это идеально. Я могу поменяться сменами и присматриваться за Грейси вечерами, пока ты работаешь. — Заметив удивленный взгляд, решил спросить. — Что?

— Ты уверен? Я просто не могу представить тебя возящимся с подгузниками и бутылочками целый день.

— А то ты меня хорошо знаешь, — Эйвери замерла, услышав мои слова, но потом все же поняла, что я дразню ее.

— Ха-ха, очень смешно, — протянула она и бросив в меня горсть мыльных пузырей. — Но ты умеешь делать искусственное дыхание младенцам, так что это плюс.

— Тогда, в чем дело? — уточнил я.

— Думаю, я начинаю понимать, что ты был серьезен, когда говорил, что хочешь, чтобы это сработало. Я подумала, что через некоторое время тебе станет скучно и потребуются какие-то действия. — Я приподнял брови. — Не такого рода действия. Я имею в виду экшн по типу горящих зданий, или завалов, или что-то в этом роде, — пояснила Эйвери.

— Ты выставляешь меня большим сорвиголовой, чем я есть на самом деле.

— Верно, значит, выпрыгивать из самолетов нужно не потому, что тебе нравится выброс адреналина. Тогда зачем ты это делаешь?

Я повел плечом.

— Почему люди делают что-то? Думаю, все началось с нездорового увлечения после того, как мой брат погиб в пожаре, и с тех пор разрослось. Борьба с пожарами — это то, что я могу контролировать, хочешь верь, хочешь нет. А вот весь остальной мир иногда сходит с ума.

— Ты не скучаешь?

— Хочешь сказать, что урагана пятой категории мне недостаточно?

Эйвери облокотилась бедрами об стойку, а темные волосы ниспадали на плечи.

— Достаточно, я полагаю. Какое время тебе подойдет?

***

Малыши не так просты, как кажутся. Конечно, большую часть времени они спят, но достаточную часть оставшегося времени они проводят в слезах. Дайте мне огонь в любой день, и я смогу взять на себя ответственность и потушить его, но плачущий ребенок? С таким же успехом это может быть самое сложное судоку в мире.

— Ну же, девочка. Что случилось? — я проверил ее подгузник.

Все еще чистый и сухой. Не прошло и пяти минут, как она выпила бутылочку, а я так сильно подпрыгивал и укачивал ее, что у меня заболели руки, хотя я привык изо дня в день таскать рюкзаки, которые весят больше пятидесяти фунтов.

— Ты не можешь быть голодной. Ты ведь не больна, правда?

Уверен, Эйвери была бы довольна. Первый день, а я облажался, ведь ребенок заболел. Приложил руку к лобику Грейси. Она была теплой, но не горячей. Малышка обслюнявила мне руку и я сразу же ее вытер.