— Не волнуйся, детка, я не обижаюсь.

Ее смешная улыбка напомнила мне о том, что я думал о прорезывании ее зубов. Я взял кусочек льда и положил его в чистую тряпочку, чтобы она пососала. Это похоже на волшебство. В одно мгновение Грейси перестала плакать и начала грызть холодную тряпку. Эйвери будет в полном ужасе. У младенцев не должно быть зубов так рано, черт возьми.

— Видишь? Мы можем это сделать. Просто нам обоим придется немного поучиться. Что скажешь, девочка-Грейси? Как думаешь, ты хотела бы видеть меня в качестве отца?

На мой вопрос она поднимает глаза от своего жевания, чтобы снова улыбнуться мне. Меня охватывает двойное чувство восторга и вины. Ее улыбка — точная копия улыбки Эйвери, но ее глаза? Они полностью мои. Чтобы знать, что она моя мне не нужен тест ДНК, который мы сделали, чтобы подтвердить отцовство. Я понял это сразу, как только увидел ее. А то, что она улыбается мне? Это лучший в мире рождественский подарок и выигрыш в лотерею в одном лице.

Но во всем этом есть и чувство вины. Чувство вины, потому что часть меня знает, что Эйвери была недалека от истины, когда сказала, что мне нужны острые ощущения, что моя работа опасна. Я не буду отрицать обе эти причины — вот почему мне так нравится быть пожарным в дикой местности. Если я все-таки решу остаться, смогу ли я отказаться от этих вещей? Как бы мне ни хотелось думать, что был бы таким же самоотверженным родителем, как Эйвери, я не уверен, что смог бы.

Эйвери

Признаюсь честно, у меня были сомнения насчет Уокера.

Вот правда.

Но когда первая ночь работы няней — или скорее можно было бы сказать родителем — не закончилась абсолютной катастрофой, я должна признать, что была неправа. Грейси была счастлива и здорова, когда я заехала за ней после своей смены, а Уокер даже не казался измотанным.

Я думаю, если сравнить это с лесным пожаром, присмотр за одним ребенком на самом деле не может быть таким уж пугающим.

Мы продолжали работать в том же духе в течение следующих нескольких недель. Мужчина тратил все больше и больше своего свободного времени на уборку остального крупного мусора в моем дворе. В мгновение ока он разобрал на куски и сжег большие поваленные деревья.

Уокер даже забрался ко мне на крышу и заменил оторванные профилированные листы, когда я сказала, что во время дождя все протекает.

Однако главное и конечное — это когда он был с Грейси. Если бы у меня не было никаких чувств к нему после нашей совместной ночи, встреча с нашей дочерью сделала бы это за меня.

Поначалу мужчина был неловок, немного неуверен в себе, но между ними установилось такое взаимопонимание, которого я вряд ли когда-нибудь смогу достичь. Уокер легкомысленный и смелый, позволял ей хвататься за его пальцы, чтобы потренировать ее шатающиеся ноги, и подбадривал ее, пока я обрезала ей ногти. Он загорался, когда видел ее, и чем больше времени я проводила с ним, тем труднее становилось вспомнить, почему я не должна хотеть такого отца для своей дочери.

Не успели мы глазом моргнуть, как наступило Рождество. Я настояла на том, чтобы Уокер остался на ночь, чтобы он мог присутствовать на первом рождественском утреннике Грейси. Как я могла поступить по-другому? Увидеть, как он смотрит на нее, было бы лучшим рождественским подарком, который я когда-либо получала.

Если я и подумала, что он хорош собой в обрезанных штанах и футболке, то только потому, что не видела его во фланели и джинсах. Или, что еще хуже, в рождественском комбинезоне, который подходит к пускающей слюни хихикающей малышке у него на руках.

— Ты уверена, что не возражаешь?

Я мысленно встряхиваю себя. Должна перестать представлять, как он раздевается для меня. Это не совсем те платонические родительские отношения, о которых мы договаривались.

— Да, уверена.

— Я могу просто подъехать утром.

У него на коленях Грейси. Он смотрит на нее сверху вниз, пока она воркует и машет руками. Выражение его лица неописуемо, когда он что-то бормочет ей, как будто у них полноценный разговор. Как будто меня вообще не существует. Я в жизни никогда не была так счастлива, что меня игнорируют. Не могу поверить, что думала, что ей будет больно, если Уокер появится в ее жизни.

Если кто-то и знал, каково это — быть без родителей, так это была я.

Прочистив горло, я смогла заговорить.

— Я же сказала, что уверена. Господи, Уокер, ты что, уже оглох? Ты можешь одолжить у бабушки Рози слуховые аппараты.

— Отлично, — ответил мужчина с драматичным выражением лица, что заставило Грейси хихикать над ним.

Успокойся, мое сердце. Он посадил малышку в коляску, чтобы она пиналась и играла с игрушками, висящими над ней.

— Я останусь, но спать буду на диване.

Я едва не закатила глаза.

— Боже, мы словно раньше не делили постель.

При этом его взгляд становится расплавленным, а воздух между нами нагревается, словно мы создаем свой личный лесной пожар.

— Точно. И ты помнишь, что произошло в прошлый раз?