Грант продолжает:

— Ты сказала, что я твой мужчина. Ты сказала, что между нами все хорошо.

Этого последнего заявления достаточно, чтобы вызвать у меня реакцию.

— Это было до того, как ты решил уходить каждый день на неделю, чтобы делать бог знает что, не говоря мне ровным счетом ничего! Это было до того, как ты начал вести себя так, будто я всего лишь тело, которое ты можешь трахать по ночам. Ты по-прежнему ожидал, что после такого обращения я буду думать, что все хорошо?

Грант дышит еще громче, чем я. Каждый вдох отдается хрипом в его горле. Но теперь он пару раз моргает, делая небольшой шаг назад.

— Ч-что?

— Ты меня слышал. Как, по-твоему, я должна себя чувствовать? Может, ты никогда не будешь любить меня так, как я люблю тебя, и, может, в конце концов я смирюсь с этим. Но я все еще думала, что мы действительно вместе! И даже в твои самые невыносимые, замкнутые годы ты все равно всегда относился ко мне так, как будто я… как будто я что-то значу. Но теперь…

Черт возьми, я начинаю рыдать.

— О, мой гребаный Бог, — бормочет Грант, протягивая руку и притягивая меня к своей груди, чтобы я могла всхлипнуть в его рубашку. — Что за нелепый бардак.

— Бардак? — я вырываюсь. — Бардак здесь не из-за меня. Я делаю все, что в моих силах, а ты мне вообще ничего не говоришь!

Теперь его выражение лица меняется. Это душераздирающее недоумение исчезло, а его глаза и рот сделались очень мягкими.

— Я знаю, что это не ты виновата. Я тот, кто все испортил, — он оглядывается по сторонам, как будто что-то ищет или, может, просто решает, что делать. — Пошли, принцесса. Я покажу тебе, чем я занимался на этой неделе.

— Правда? — моя спина напрягается, и в груди вспыхивает надежда. Я шмыгаю носом и вытираю лицо тыльной стороной ладони.

— Да. Нам придется поехать туда на машине.

— Но примерно через час стемнеет. Это безопасно?

— Хмм, — он хмурится, размышляя. — Мы возьмем джип. Это не так уж далеко.

Итак, прежде чем я успеваю осознать, что происходит и что это значит, Грант сажает меня в джип, идет сказать несколько слов Дэйву, а затем снова вывозит нас из лагеря.

— Если ты мог мне рассказать, почему ты просто не сделал этого раньше? — спрашиваю я после нескольких минут попыток снова взять себя в руки.

Он бросает на меня быстрый косой взгляд.

— Это должно было стать сюрпризом.

— Что?

— Это сюрприз. Сюрприз для тебя.

— Для меня? — мой голос срывается.

Грант усмехается, и его лицо все еще смягчается от чего-то, похожего на нежность.

— Да. Для тебя. Как только ты сказала мне, что у нас все хорошо, и ты определенно хочешь, чтобы я был твоим мужчиной, я начал искать. Но найти это оказалось труднее, чем я ожидал, и я только сегодня нашел то, что искал. Я хотел немного подправить это для… — он замолкает на полуслове, печально качая головой. — Но в любом случае, мне лучше показать тебе это сейчас, чтобы ты не убеждала себя в какой-нибудь нелепой лжи о том, что я тебя не люблю.

Боль в груди, которая давила на меня всю неделю, полностью прошла. На ее месте зарождается неистовый трепет.

Мы едем около получаса, и Грант не дает мне ни малейшего намека о том, куда мы едем или какой сюрприз у него для меня приготовлен. Мы движемся в направлении, в котором я никогда раньше не была. Это не в сторону Новой Гавани, но ландшафт по-прежнему занят в основном лесистыми холмами и редкими руинами бывших небольших городков.

В конце концов Грант останавливает машину прямо перед гравийной дорожкой, которая петляет через другие леса.

— Мы на месте? — спрашиваю я, оглядываясь по сторонам. Я не вижу ничего, кроме дороги, деревьев и посыпанной гравием дорожки.

— Да, — Грант делает слегка прерывистый вдох. — Послушай меня минутку. Прости, что я тебе ничего не говорил. Я изначально не самый открытый человек, и вот уже пять лет живу в режиме постоянного кризиса. Это… мне трудно отпустить себя настолько, чтобы даже произнести хоть слово. Но я, честно говоря, думал, что ты знаешь.

Мои брови сходятся на переносице.

— Ты думал, я знаю?

— Я думал, ты знаешь, что я чувствую. Я думал, это очевидно.

Я приготовилась молчать и просто слушать, так как поняла, что наконец-то услышу многое из того, что отчаянно хотела услышать в течение очень долгого времени. Но тут я уже не могу терпеть.

— Очевидно? Ты думал, что было очевидно, что ты чувствуешь? Ты себя в зеркало видел? Это все равно что пытаться расшифровать кирпичную стену!

Грант издает сухой смешок и потирает голову кончиками пальцев в нехарактерно нервном жесте.