— Да, наверное. Но все же… — он качает головой и смотрит куда-то вдаль. — Отчасти проблема в том, что я так долго пытался не испытывать к тебе этих чувств. Ты всегда была под запретом. Сначала потому, что ты была так молода. Как ты думаешь, почему я всегда так сторонился тебя в те первые годы в бункере? Я знал, что ты была… Я знал, что для меня было бы небезопасно подходить к тебе слишком близко. Поэтому я не позволял себе… чувствовать к тебе что-либо.

— Я думала, я тебе не нравлюсь, — шепчу я.

— Ты чрезвычайно заблуждаешься. Но потом ты пришла ко мне и потребовала, чтобы я научил тебя драться, и… это было сродни подарку. Законный повод для меня быть рядом с тобой. Но даже тогда я знал, что это опасно, поэтому старался сохранять эмоциональную дистанцию, насколько возможно.

— Я… Я ничего этого не знала.

Он бросает на меня кривой взгляд.

— А что, черт возьми, ты думала, когда мы начали тренироваться, и я возбуждался рядом с тобой чуть ли не каждую минуту?

Хихиканье застает меня врасплох.

— Я думала, это была просто… это была просто физическая реакция, которая ничего не значила.

Грант протягивает руку, чтобы погладить меня по щеке.

— Считалось, что ты все еще недоступна для меня. Ты находилась в изоляции, была уязвимой и вынужденно оказалась в ситуации, когда у тебя не было возможности получить нормальный опыт общения с мужчинами. Мне казалось неправильным использовать свое преимущество только потому, что я был единственным, кто находился рядом.

— Так что же изменилось?

— Ты. Ты продолжала делать первые шаги в отношении меня, и только так я мог убедить себя, что это разрешено. Итак, я продолжал на каждом этапе ждать, когда ты сделаешь следующий шаг. Только тогда я мог взять то, что хотел. Только тогда я мог позволить себе это. Но все равно казалось, что… Я делал что-то не так. Прикасаясь к тебе. Трахая тебя. Будучи с тобой. Это все, чего я хотел, и все, чего я не мог иметь. Поэтому я продолжал сдерживаться, даже когда казалось, что ты… ты тоже хотела меня. Пока я не влюбился в тебя настолько по уши, что никогда не смог бы остаться в стороне, даже если бы следовало.

Я смотрю на него снизу вверх, мои губы приоткрыты, щеки все еще пылают.

— То есть, ты… ты любишь меня? По-настоящему?

— Конечно, я люблю тебя, принцесса. Я едва могу вспомнить, как ощущалось существование в этом мире, когда я тебя не любил.

Мои глаза горят, наполняясь слезами. Но на этот раз они не стекают по щекам.

— Я тоже тебя люблю.

Грант долго смотрит на меня с серьезным выражением лица, слегка покачивая головой.

— Что? — шепчу я, внезапно застеснявшись произносить эти слова, хотя это наконец-то можно сказать, не боясь.

— Ничего. Просто я много лет мечтал услышать это от тебя. Но я никогда по-настоящему не верил, что ты это скажешь.

— Ну, если ты хочешь знать правду, то все звучит так, будто ты придумал много нелепой чепухи, которая удерживала меня в запретной категории, когда меня там не должно было быть. Я полностью автономное человеческое существо, которое может решать, с кем я хочу быть и кого я хочу любить. Я тебе не принцесса в башне.

— Я наконец-то понял, что тебе не следует находиться в башне, но нам придется разойтись во мнениях по поводу того, являешься ты для меня принцессой или нет.

Я не могу удержаться от хихиканья при виде легкого негодования на его лице.

— Ладно. Лишь бы ты больше не думал, что я под запретом.

Грант наклоняется и прижимается своими губами к моим.

— Я думаю, что, возможно, наконец-то справился с этим. Господи, ты чуть не довела меня до сердечного приступа, флиртуя с Беном вот так. Я только начал обретать надежду, а потом ты взяла и отняла ее у меня.

— Я не…

Он прищуривает глаза, сверкая ими.

— Ладно. Но это было сделано исключительно от отчаяния, так что тут тоже ты виноват.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Поцелуй очень нежный. Но потом он бормочет:

— Знаешь, ты могла бы просто спросить меня.

Я резко напрягаюсь, отстраняясь от него.

— Я знаю. Но я сделала все остальные первые шаги между нами, и я начинаю уставать от этого. Я не создана для этого. Это делает меня очень неуверенной в себе. Так что теперь твоя очередь. Ты несешь ответственность за все первые шаги в обозримом будущем.

Уголки его рта приподнимаются.

— Хорошо. Звучит справедливо. Я возьму на себя все первые шаги. Я сделаю их так много, что ты, без сомнения, сочтешь меня высокомерным и несносным. Но просто помни, что ты сама напросилась на это.