В следующий раз, когда Пашов войдет, я остановлю его.

— Не распаковывай больше, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Нам нужно вернуться на тропу.

— Нет, — упрямо говорит он. — Тебе холодно. Сядь и согрейся.

— Остальные все еще где-то там. Мы можем догнать их. Я не могу сидеть здесь у костра, пока они нас ищут.

— Они не будут нас искать, — твердо говорит Пашов, подходя ко мне. Он нежно кладет руку мне на плечо. — Садись. Ты устала. Тебе холодно. Отдохни и согрейся.

Я скептически наблюдаю за ним.

— Ты, кажется, не очень нервничаешь для того, кто только что заблудился в снежную бурю.

— Нет необходимости нервничать. — Пашов закрывает вход в пещеру защитным экраном, оставляя ровно столько места, чтобы дым выходил струйкой наружу. — Я буду заботиться о тебе и Пейси. Я умею охотиться. На случай слишком плохой погоды поблизости есть тайник. У нас есть топливо и одеяла. Все будет хорошо. Отдохни и восстановись, Стей-си.

Он очень спокоен для того, кто остался со своей парой и ребенком в снежную бурю. Слишком спокоен. Я изучаю его лицо. Пашов всегда был ужасным лжецом, и когда он не смотрит мне в глаза, мои подозрения подтверждаются.

— Это было сделано намеренно, не так ли?

— Что ты имеешь в виду? — Он подливает еще немного масла в огонь. — Расслабься, Стей-си. Не хочешь ли чаю? Я могу откопать твой мешокик с чаем.

— Угу, — говорю я осторожно. — Ты предлагаешь мне чай, в то время как нам следовало бы выйти и догнать остальных.

— Между нами слишком большое расстояние, — упрямо говорит он.

Мне приходит в голову тревожная мысль. Последние несколько дней у него не было проблем с поддержанием формы.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Ты ведь не слишком устал, правда?

— Я в порядке.

— Но ты бы сказал мне, если бы тебе было не хорошо, верно? — Я не могу ничего поделать, но беспокоюсь за него. Он совсем недавно оправился от тяжелой травмы. Если бы у нас не было целителя…

— Стей-си. — Пашов садится рядом со мной. Его рука ложится мне на плечо, и он терпеливо смотрит на меня. — Все хорошо. Пожалуйста, не волнуйся.

— Как я могу не волноваться? Мы остались позади…

Он вздыхает и потирает лоб.

— Стей-си, пожалуйста.

— Пашов, — говорю я с предупреждающей ноткой в голосе. — Либо скажи мне, что происходит, либо возвращайся туда, чтобы мы могли наверстать упущенное.

Его рот кривится, а хвост слегка подпрыгивает на конце, что говорит мне о том, что он лжет. Я поднимаю брови, глядя на него в ожидании. Через мгновение он морщится.

— Ладно. Я признаю… никто не придет нас искать.

— Потому что?..

— Потому что я поговорил со своим вождем и убедил его, что он должен позволить нам остаться здесь, в пещере, на несколько дней. Мы встретимся с ними на новом месте жительства.

Я в ужасе смотрю на него.

— Что? Почему ты хочешь, чтобы мы остались позади?

— Потому что ты мучаешься на холоде, и мне очень больно это видеть. — Он стягивает с плеч накидку и набрасывает ее на меня, подоткнув поплотнее, как будто я малыш. — Потому что я не могу смотреть, как моя пара страдает во льду и снегу еще один день.

Я согреваюсь, и это не только из-за огня. Такое чувство, что у меня внутри тоже что-то оттаивает. Это первый раз, когда он называет меня своей парой после несчастного случая?

— Все борются, — бормочу я. — Это просто то, что мы должны вытерпеть…

— Нет, это не так, — говорит он ровным голосом. — Меня не волнует, будут ли другие люди бороться. Мне не все равно, будешь ли ты бороться.

Я моргаю, потому что не знаю, что на это сказать. Я хочу возразить, что, конечно, ему небезразлично, будут ли другие бороться, потому что мы племя и семья, но… он тоже ничего о них не помнит. Почему его это должно волновать?

— Ты действительно, действительно хочешь остаться со мной наедине в пещере на следующие несколько дней?

— Конечно.

— Зачем? — Я растерянно развожу руками. — Пашов, после аварии у нас с тобой были непростые отношения. Я не была мила с тобой. Так зачем запирать себя в пещере, где нет никого, кроме меня?

— Ты не была милой, потому что тебе было больно, — говорит Пашов. Он протягивает руку и нежно проводит пальцем по моей челюсти, как будто обнаруживает ее впервые. Мурашки покалывают мою кожу в ответ на это маленькое, нежное прикосновение. Он зачарованно наблюдает за мной. — Я по глупости рвался вперед, думая, что отсутствие у меня воспоминаний не имеет значения. Что ты снова примешь меня как свою пару, и все будет хорошо. Но я осознаю, что, возможно, я могу сделать больше… и что поход — не время и не место для этого. — Он откидывается на корточки и улыбается мне. — Поэтому я спросил Вэктала, могу ли я украсть тебя.