– Как я уже сказал, некоторые обстоятельства вызывают сомнения, – уклончиво ответил Вербин.

– А почему вы пришли ко мне? К её психоаналитику?

– Потому что знаю, что у Виктории были проблемы.

– Откуда?

– Из анализа её телефона. – Вербин решил пока не говорить о дневнике.

– И вы решили узнать, не была ли Вика склонна к суициду? – Вопрос получился неожиданно правильным, Карская это поняла и поспешила объясниться: – Когда люди узнают, что у жертвы были психологические проблемы, суицид – это первое, что приходит им в голову.

– Вы абсолютно правы, Марта, – подтвердил Феликс.

– То есть обстоятельства смерти допускают возможность самоубийства?

– В обстоятельствах всё сложно, – помолчав, ответил Вербин. – Но я считаю, что Викторию убили. – И прежде, чем Карская среагировала, продолжил: – В связи с чем, надеюсь, вы позволите задать вам несколько вопросов?

Намекнув, что явился по делу.

– Конечно, – улыбнулась Марта. – Прошу… А то всё я да я…

Прозвучало чуть-чуть, на самой грани, игриво. Совсем чуть-чуть, поэтому Вербин пока не стал предлагать Карской вести себя построже.

– Как долго вы общались с Викторией?

– Надеюсь, под общением мы с вами понимаем профессиональную помощь, которую я оказывала Вике?

– Как долго?

– Около четырёх месяцев.

– А когда у неё начались проблемы?

– Примерно полгода назад.

– Виктория обращалась к кому-нибудь до вас?

– Она работала с Ольгой Старовой.

– Виктория рассказала об этом сама? – Феликс сделал пометку в записной книжке.

– Да.

– У вас есть координаты Старовой?

– Попробую найти.

– Спасибо. – Ещё одна пометка. – Марта, почему Виктория ушла от Старовой?

Карская едва заметно передёрнула плечами. Получилось изящно. Продуманно изящно.

– Врачи не любят, когда пациенты переходят к другому специалисту, но я не вижу в этом ничего дурного. В нашем деле очень важно доверие, завоевать его – одна из главных задач специалиста на первом этапе работы. Но получается, к сожалению, не всегда. Со слов Вики я поняла, что у них с Ольгой не получилось полноценного контакта, соответственно, Вика не верила, что Ольга сумеет ей помочь, и стала искать другого специалиста. Кроме того, мне показалось, что Вике было комфортно работать онлайн, что практикуют далеко не все коллеги.

– Мне казалось, что в вашей профессии важен прямой контакт, – брякнул Вербин. И тут же извинился: – Простите, если я вас обидел.

– Ни в коем случае. – Марта сделала едва заметное движение кистью, показав, что говорить не о чем. – Психоаналитикам, в отличие от психиатров, можно работать удалённо. Людей это удивляет, я к этому привыкла, но они, как и вы, Феликс, не учитывают, что мир изменился. Мы живём в цифровую эпоху, и тем, кто её принял, а особенно тем, кто в ней вырос, намного проще общаться в Сети. В том числе с психоаналитиками.

– Интроверты?

– В том числе. А ещё те, кому жаль тратить время на дорогу.

– Кем была Виктория?

– Вика точно не была интровертом, просто ей было комфортно онлайн. И поверьте, контакт у нас получился отличным.

– У Виктории была склонность к суициду?

– Не более, чем у всех.

– То есть была?

– То есть у вас есть?

– Я пытаюсь конкретизировать ваш ответ, – объяснил Феликс. – Мне нужна точность.

– То есть всё-таки не убийство?

– Мне нужна точность, – терпеливо повторил Вербин. – Как в математике.

– Точности не будет, только вероятности – как в математике, – ответила Марта, глядя на Феликса в упор. Несколько секунд помолчала, затем продолжила: – Что вы почувствовали, когда впервые смотрели вниз с балкона или выглянули из открытого окна высокого этажа? Двадцатого или двадцать пятого? Или, хотя бы, десятого?

– Десятого, – сказал Вербин, поняв, к чему клонит Карская. – Мне хватило десятого, тогда он показался очень высоким.

– Что вы почувствовали?

– Я испугался упасть, хотя знал, что центр тяжести находится в правильном месте.

– И что?

– Да. – Феликс кивнул, признавая правоту женщины. – Я испугался, что упаду, потому что сознательно перегнусь через балконные перила.

– Прыжок.

– Да.

– Но вы не прыгнули.

– А Виктория?

– Она стояла к суициду ближе обыкновенного человека, но не готовилась к нему. Я не знаю, как определить в процентах, насколько ближе обычного человека стояла к суициду Вика, но это мизерная величина. Если вы докажете, что произошло самоубийство, я буду удивлена.