Шрифт:
– Но мы встречались?
– Как-нибудь потом.
– Потом расскажете?
– Потом встретимся.
– Любите загадки?
– Терпеть не могу.
– А маски?
– Я надела специально.
– Чтобы не напугать?
– Ещё один такой ответ, и я поверю, что вы читаете мои мысли. – Незнакомка изумительно играла голосом, передавая все оттенки эмоций. Она по-прежнему не двигалась, лицо скрывала маска, но, когда прозвучала фраза, Вербину показалось, что он видит выражение удивления: поднятые брови, распахнутые глаза, приоткрытый рот. И лёгкое движение рукой, словно женщина захотела прикоснуться к губам.
Его не было – движения, но было ощущение его.
– Я догадливый.
– Я знаю.
– Вы ждали меня?
– В той воде всё хорошо, Феликс.
– Откуда вы знаете?
– Важно не то, что знаю я, Феликс, важно, что это должны знать вы.
– Что в той воде всё хорошо?
– Да.
– Скажите…
– А ещё вы должны помнить, что маски лгут. Все маски лгут, поэтому вы их не любите, Феликс, а я терпеть не могу.
– Некоторые маски защищают, – произнёс Вербин.
– Люди надеются, что защищают, но маски только лгут и прячут.
Он мог поклясться, что видит на её губах грустную улыбку.
– Поэтому не верьте их рассказам, Феликс, нет такой маски, чтобы скрыться от меня.
– Но ведь вы в маске.
– Но ведь вы знаете, что под маской.
– И поэтому я должен вам верить?
– Я никогда не лгу. Нет смысла, я всегда забираю своё.
– И никогда не берёте чужое?
– Чужого нет, всё рано или поздно становится моим. И не важно, на какой стороне, не важно, зверь или человек – для меня ничего не имеет значения.
Вербин давно всё понял. Но почему-то не испугался. И сейчас тоже почему-то его интересовал ответ на один-единственный вопрос: он спит или бодрствует?
А впрочем, не всё ли равно?
– Если я знаю, то почему вы не даёте заглянуть под маску?
– Потому что я могу свести с ума, Феликс. Не хочу, но так получится. И когда так получится, мне станет грустно.
– Вам бывает грустно?
– Например, когда я смотрела на вас, стоящих в разных водах.
В разных водах…
Феликс ещё слышал её голос, когда понял, что остался один. Едва заметно улыбнулся и провёл рукой по пустой лавке.
Которая показалась ему очень-очень холодной.
23 февраля, четверг
«Так и возникает привыкание…»
Сегодня, едва открыв глаза и поняв, что он лежит в своей кровати, в своей квартире, Феликс подумал именно так. В шутку, конечно, подумал, улыбнувшись комнатной тьме. Подумал о том, что всего лишь два подряд пробуждения рядом с Мартой привели к тому, что теперь он чувствует себя одиноким – без неё. Без её дыхания. Без её волос, щекочущих плечо. Без её тепла.
Одиноким.
«Может, правда завести собаку?»
И, как нормальный человек, торопиться по вечерам домой, чтобы успеть ее выгулять и покормить…
«С моей работой я могу лишь изображать нормального человека, и придётся купить для бедного пса кошачий лоток».
Можно, конечно, завести маленькую собачку, не требующую ежедневных прогулок, но Феликс не хотел делать несчастного зверя заложником своего непредсказуемого расписания. Никакого зверя: ни собаку, ни кошку, ни даже рыбок.
«Ночью я сплю, днём на работе. Всё, что я могу им дать – немного времени вечером. Слишком мало для нее».
Для собачьей жизни – мало.
«Похоже, я даже имитировать нормальную жизнь не в состоянии…»
Впрочем, эти размышления Феликса не угнетали: когда-то он воспринимал их как данность, потом выбросил из головы. А вернуться к ним Вербина заставили два предыдущих чарующих утра, на фоне которых нынешнее пробуждение показалось неправильным. Потому что ее нет рядом. И даже слегка унылым, несмотря на то, что голова после вчерашнего не болела – Феликс и так не особенно закладывал за воротник, а вчера и вовсе ограничился несколькими рюмками, после чего попрощался и отправился домой. Даже в «Небеса» не заехал, не было настроения общаться. Точнее, он думал, что не заехал, потому что, как ни странно, абсолютно не помнил возвращения домой. Попрощался с ребятами, вышел на улицу, а затем – открывает дверь квартиры. Зато очень обрадовался поздравлению от Марты, которое пришло ровно в полночь и заканчивалось вопросом:
«Ты как?»
«Уже дома».
«Решил продолжить в одиночестве?»
«Решил как следует выспаться перед завтрашним днём».
«У тебя большие планы на завтра?»
«На завтрашний вечер».
И тогда Марта написала:
«Я очень жду завтрашний вечер».
И Феликс почувствовал, что это правда. И, наверное, поэтому улыбнулся, открыв глаза. А ещё подумал, что сегодняшний выходной впервые за много месяцев может получиться настоящим выходным, каких у него давно не было, и несмотря на то, что он успел напланировать важных дел, делать их он будет совсем с другим настроением. И ещё Вербин поймал себя на том, что волнуется по поводу вечера, считает его очень значимым и надеется, что все участники… в общем, надеется, что все друг другу понравятся.