Где — то внутри меня раздается громкий истерический смех. Бес не бьет, а все то, что было — всего лишь нежная ласка. Нет, не боюсь. Уже — нет. Возвращаемся в красивую тюрьму. Железные ворота бесшумно уезжают вбок, пропуская кабриолет. Прогулка завершена.

С того момента, как я пришла в себя, Беса словно подменили. Теперь он нежный и заботливый, играет роль любящего мужчины. Когда возвращается из города, всякий раз вызывает меня к себе. Мы вместе смотрим фильмы, а однажды Бес читает мне вслух. Стендаль, «Красное и черное». Выбирает сюжеты, где Жюльен Сорель общается с Луизой де Реналь. Зачитывает диалоги, мастерски подбирая интонации. Необычно видеть его в роли чтеца. В постели Бес ласков. Так, как может быть ласков зверь.

— Ничего, потихонечку, — говорит он, лаская мою грудь, прислушиваясь к дрожанию тела. Его язык прокладывал влажную дорожку к пупку, спустился еще ниже. Пальцы танцуют в нежных складках, теребят клитор, пытаясь добиться выделения смазки. — Я отогрею тебя, Льдинка. Смотри, твое тело уже начинает реагировать на прикосновения, скоро начнет испытывать оргазм. Просто нужно время, и все получится.

— Сунь пальцы в розетку и твое тело тоже откликнется. Оргазм — это отзыв нервных окончаний на раздражение, сокращение мышц и ничего больше. Раньше я могла испытывать наслаждение и удовольствие. Но не с тобой. Меня больше нет. Не ищи.

Льдинка… я и правда ею стала. Холодной, безжизненной. Я словно смотрю на все происходящее со стороны, с потолка ненавистной комнаты. Так проще. В постели Бес напоминает ребенка, который раз за разом пытается завести ключом куклу, забывая, что накануне разломал тонкий механизм. Он вылизывает меня внизу, увлажняя и заполняя толстым твердым членом. Движется медленно, давая время принять его, а затем набирает темп, раз за разом обжигая обильным выбросом спермы. Постоянно целует, прикусывает губу и тут же зализывает место укуса, сплетает свой язык с моим, тихо порыкивая от удовольствия, спускается на шею, затем — к груди. И так без конца.

Кукла наследника Тутти. В сказке про трех толстяков наследник играл с куклой. Не с лошадкой или солдатиком, а именно с куклой, одетой в красивое платье. Вы когда-нибудь задумывались, почему? Для Беса я стала равнодушной, безучастной игрушкой. Дошла до того, что во время секса вспоминаю сюжеты прочитанных книг или фильмов. Сознание и тело двоятся, каждая часть живет отдельной жизнью. Интересно, на сколько времени хватит его терпения и что будет дальше? Интересно и не страшно, потому что ненавижу. Каждой клеточкой, каждую секунду. Этой ненависти хватило бы на десятерых, она бежит по венам, бьется в мозгу навязчивой мыслью. Зло должно быть уничтожено! После секса он аккуратно отмывает в душе мое тело, несет в постель и всю ночь прижимает к себе, не давая отстраниться ни на миг. Однажды ночью я встаю в туалет. Через минуту Бес едва не срывает дверь с петель, ревя, как раненный бизон.

— Почему ты ушла, Льдинка?!

— В следующий раз непременно разбужу тебя. Не знала, что должна справлять нужду в твоей компании.

— Ты — моя и всегда должна быть рядом, на виду! — ни секунды не сомневаясь, он поднимает меня на руки, доносит до постели и придавливает телом. — Всегда! Даже не думай сбежать!

Бес

Моя девочка оживает. Она больше не бьется в истерике, не вздрагивает от прикосновений. Каждую ночь спит рядом, даря свое тепло. Я вывез Льдинку на набережную, впервые оставив охрану дома. В этот вечер мы были вдвоем. Она слушала мой рассказ, глядя на реку. С чего вдруг прошлое прорвалось сквозь крепкую плотину контроля — непонятно, но я позволил себе маленькую слабость. Еще одну. Ни слова в ответ. Ни сожаления, ни сочувствия. Ждал хоть что — то, но поймал лишь тишину и безразличие. И еще — ненависть и презрение. Чувствую его кожей, как животное ловит волны страха и опасности. Но я все исправлю, ведь у меня есть главное — время и моя Льдинка.

Я приготовил еще один сюрприз, но это — завтра.

Утренний стояк — отдельное удовольствие. Красавица еще спит, когда я беру ее пальчики и обхватываю ими твердый член, делаю несколько движений. Тыкаюсь головкой в центр ее ладони, размазываю капельку выделившейся смазки. Хочу ее до одури, до спазмов. Кровь пульсирует в висках, закипая, разносится по телу. Серо — синие глаза открываются. Проснулась моя хорошая. Наматываю длинные волосы на руку, тяну ее голову вниз. Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не кончить от первых прикосновений.

— Вот так… Приласкай меня, Льдинка…

Регулирую рукой темп и глубину. Она стала послушной и тихой, моя красавица. Рыча от невероятного кайфа, кончаю ей в горло.

— Не надо, — шепчет она, когда я спускаюсь к ее заветной пещерке. Раскрываю пальцами створки и гуляю языком внутри, задеваю затвердевшую горошину клитора. За несколько недель Льдинка сильно похудела, ее тело медленно и неохотно отзывается на мои прикосновения. Надо будет проконсультироваться с врачом, пусть назначит поддерживающий режим питания. Мне нужна страстная, яростная девочка. Такая, какой она была раньше.

Изольда

Идут дни. Ничего не меняется. Жизнь — бег по кругу. А у меня еще и прыжки сквозь огненные кольца. Бес уезжает по делам. Долго выбирает рубашку, перебирает вешалки с костюмами, примеряет то один, то другой галстук. Через зеркало ловлю на себе его внимательный взгляд.

— Никуда бы от тебя не уходил, Льдинка. Ты всегда со мной, даже если это не так…

Кажется, это уже не просто зависимость, а шизофрения. Похлопывает себя по карманам пиджака. Проверяет наличие телефона? Последний взгляд в зеркало — и выходит из спальни. Зверь. Сильный, бесшумный, ярый. На мгновение вновь возникает в дверном проеме, царапая слух внезапной заботой.