Для той, кто жил пять лет в студенческой общаге, комната в хостеле кажется раем. Из четырех кроватей занята только одна — моя, поэтому чувствую себя королевой, отправляясь в душ, а затем падая в чистую постель.

Не получается нормально дышать. Думала, что с момента, как прозвучал выстрел, жить станет легче. Взведенная до отказа пружина в груди наконец — то выстрелит, и напряжение исчезнет. Но что — то идет не так. Каждую ночь мне снится чудовище. Оно лежит на блестящем полу лицом вниз, лужа темной густой крови становится все больше. Во сне смотрю на него и боюсь… Не того, что убила, нет. До жути, до дрожи боюсь, что не добила. Контрольный в голову — классика жанра. Я не смогла, и пульс проверить тоже не смогла. Каждую ночь вижу, как Бес медленно поворачивает голову, прожигая меня черным звериным взглядом, опирается на руки, поднимается с пола и приближается. Просыпаюсь от собственного крика, захлебываюсь от спазмов и слез. До сих пор я в клетке этого чудовища, в плену кошмара, имя которому — Бес.

Утро следующего дня начинаю с завтрака в обычной столовой, а затем делаю еще один важный шаг. Парикмахерская.

— Девушка, вы с ума сошли! — пританцовывает вокруг женщина средних лет, услышав пожелание сумасбродной клиентки. — Такие роскошные волосы! Редкий цвет! Давайте я вам просто кончики обновлю, этого будет достаточно!

Я не собираюсь спорить, поэтому беру ножницы из рук мастера и отрезаю длину вкривь и вкось. Вариантов не осталось, и через полчаса мою голову украшает короткая прическа с прикольным названием «пикси». Асимметричная челка прикрывает половину лица, меняя его форму. Коричневый цвет приходит на смену пепельному блонду, и я чувствую удовлетворение от нового имиджа. Очки в толстой грубой оправе — последний штрих к портрету.

Если Бес жив — меня наверняка ищут, задействуя немалые ресурсы и возможности, а если нет… тут могут быть варианты. Кому я нужна, если чудовище покинуло этот мир? Молюсь о втором, но опасаюсь первого.

Теперь нужно найти жилье. Просмотрев варианты, останавливаюсь на самом бюджетном.

— Вот твоя комната, — хмыкает пожилая женщина, открывая примитивным ключом тонкую дверь. — Все необходимое имеется. Соседки — студентки. Живут тут уже пару лет, тихие и скромные. За месяц беру десять тысяч плюс депозит.

Трехкомнатная квартира в многоэтажке на проспекте Строителей. Пятнадцать квадратных метров — не так уж и много, но для меня достаточно. Ударила по рукам, отдала деньги и отправилась в магазин за продуктами, благо далеко ходить не нужно. Супермаркет занимает весь первый этаж дома. Каждый раз бегать в столовую — дорого.

В рюкзаке лежат деньги, снятые с карты Беса, но транжирить их я не собираюсь. Пока готовлю обед, так и сяк кручу в голове тему работы. Официальное трудоустройство чревато проблемами. Совсем недавно, до визита в злополучный дом, я работала помощником главного бухгалтера в одной солидной фирме. Новый работодатель по электронной трудовой может без моего ведома подать запрос старому — и все пропало. Мое местоположение спалят моментально. А это значит лишь одно — нужно искать работу без трудоустройства, с черной зарплатой.

Входная дверь открывается, и я вздрагиваю. Мда… нервы — ни к черту. Возможно, придется обращаться к психологу, но это — позже. Две блондинки с громким гиканьем врываются в тесную прихожую. Скромные соседки, говорите? Хм… посмотрим.

— О, у нас новенькая, — та, которая пониже, скидывает в прихожей старые разбитые кроссовки. Проходит на кухню и падает на колченогую скрипящую табуретку. — Привет. Я — Рита, а это — она мотает головой в сторону высокой подруги, подпирающей дверной косяк, — Машка. А тебя как зовут? Ты к нам надолго?

— Ольга, — я решила начать новую жизнь под другим именем. Настоящее было слишком заметным, редким. Мало ли, кто где обмолвится. Не хочу рисковать, максимально страхуюсь от случайностей. Ольга — Изольда. Близко по звучанию, поэтому выбрала именно его. — Пока точно не знаю. Думаю, на несколько месяцев.

— Отлично. Значит сегодня накрываем поляну. Знакомиться будем, — заявила Маша и ушла в свою комнату, бросив напоследок. — Если надо будет помочь с готовкой — зови. Я люблю у плиты стоять, а Ритка — посуду мыть. У нас разделение труда.

Через несколько часов мы вновь встречаемся на кухне. Паста с креветками, салат из свежих овощей, вишневое пиво. Не пир, а поляна, как и сказала Маша. И пусть на столе старые керамические тарелки со сколами, потемневшие от времени мельхиоровые вилки и граненые стаканы времен СССР, но это моя новая жизнь.

— Ты откуда? — Рита ловко накручивает на вилку пасту, цепляя зубцами розовую креветку.

— Да так… сбежала от несчастной любви. Решила остановиться в этом городе.

— Ты это… с криминалом связалась, что ли? — Маша смотрит настороженно, недоверчиво. — Если да, то это опасно. Найдут — хуже будет.

— Нет, Маш. Не с криминалом. Просто один козел решил, что я принадлежу ему. Запретил работать, запер дома. Сказал — рожай и жди меня в спальне.

— Во дела! Богатый козел, судя по всему.

— Угу, богатый…

Повисла недолгая пауза. По глазам девчонок читалось, что они пытались представить себя в этом сценарии. Ни одна не улыбнулась, видимо картинка пришлась не по душе. Стало легче. Я так давно не чувствовала поддержку, не видела понимания в глазах собеседниц.

— Ну ладно, ты сбежала. Живешь здесь. Окей. А что с работой?