— Изольда, — низкий хриплый голос произносит мое имя, тщательно смакуя каждую букву. — Изо — льда. Льдинка. Хрупкая девочка… Почти прозрачная.

С каждым его шагом я все сильнее съеживаюсь, словно пытаюсь превратиться в точку. Бешенная звериная энергетика уже загнала меня в угол, осталось лишь закрыть глаза и отвернуться. Запах парфюма ударил в нос, а твердые пальцы уже касаются моего лица. Бес рассматривает меня, словно бабочку, приколотую иголками к бархатной подушке. Очередной экземпляр в коллекцию.

— Отпусти меня, Дэн, — хриплю, пытаясь поймать взгляд темных глаз. — Зачем я тебе?

— Иди за мной. Без фокусов, — он равнодушно наблюдает за тщетными попытками встать. Опираясь на стену, медленно поднимаюсь и вновь падаю. Вздохнув, мужчина хватает меня за руку и тянет наверх. — Не отпущу, сама знаешь. Мы с тобой еще не закончили.

— Пожалуйста, пожалуйста… — шепчу, как заклинание, но слова улетают в пустоту, и я выдыхаю. — Мерзавец. Какой же ты…

— Ты еще не знаешь, как права, но я это исправлю. Обещаю, — легко соглашается он, выводя меня из каморки под пристальным взглядом охранника и открывая соседнюю дверь. — Будешь жить здесь. Сейчас придет доктор и осмотрит тебя.

— Доктор?

— Кажется, я слегка перестарался, поэтому тебя подлечат. Это будет долгая игра, Льдинка. Твой брат — не рыцарь, но надеюсь, он захочет выкупить свою хрупкую сестричку. Я буду радовать его стимулирующими фото, чтобы процесс не затягивался. А пока он ждет и думает, ты будешь отрабатывать проценты по его долгу…

— Проценты?

— Я буду брать тебя так, как хочу. Тогда, когда пожелаю. В любой позе и в любом месте. Неужели ты рассчитываешь, что своими дырочками сможешь закрыть ту сумму, которую этот идиот украл из моего бизнеса? Не преувеличивай свою уникальность, Льдинка. Проценты, не более. Располагайся поудобнее и жди.

Перед уходом Дэн потянулся к моим губам, но я успела отшатнуться и повернулась боком. Он резко отстранился и вышел из комнаты, не услышав вздоха облегчения. Зеркало, висящее в ванной, честно отразило нечто ужасное.

— Доктор и впрямь не помешает. Кажется, мне нужен психиатр.

Безумные глаза, темный зрачок все еще заливал серо — синюю радужку глаз. Встрепанные волосы почти не прикрывают алый след мужской ладони на лице и следы засосов на шее и груди. Я сбросила платье, от которого остались лишь лохмотья и закрыла за собой дверь душевой кабины. До одури, до красноты терла свое тело, пытаясь смыть с кожи его сперму и запах. Никакое количество геля не могло справиться с простой задачей: я пропахла Бесом снаружи и пропиталась его соками изнутри. Завернувшись в белый банный халат, упала на постель.

— Дура! Вот дура! Сама во всем виновата, — слезы безостановочно текли по лицу, когда я вспоминала этот день. Никто не заставлял идти в волчье логово. Я решила, что конфликт можно уладить путем переговоров.

— Золя, это не поможет, — пытался вразумить меня Сергей, глады по волосам. — Я сам разберусь, ты лучше не лезь.

— Ты не понимаешь. Бессонов просто не в курсе ситуации, в которую ты попал. Уверена, что он поймет и даст тебе отсрочку, как только все узнает.

— Бес — прожженный делец, а не честный бизнесмен. Все переговоры он ведет с позиции силы, а ты — маленькая и хрупкая. Не вмешивайся, прошу.

— Мне двадцать пять. Я уже давно выросла, не маленькая, — обиделась я тогда на слова брата, — и все прекрасно понимаю.

— Обещай, что…

— Ну все, хватит. Обещаю, что не буду вмешиваться в разборки больших мальчиков, — оборвала я Сергея. — Не волнуйся.

Этот разговор состоялся рано утром, а днем я вызвала такси и назвала водителю адрес Дениса Бессонова. Сейчас мне казалось, что с того момента прошла вечность. За окном темнело. Летняя ночь, для других наполненная пением птиц, ароматом цветов и романтикой, для меня была лишь надеждой на перерыв. Дверь открылась внезапно, без стука. Я не успела испугаться, когда в комнату вошла пожилая женщина с чемоданчиком в руках. Спокойная, как гора, с аккуратно убранными в пучок волосами, она напомнила мою первую учительницу. Такая же чопорная и до остервенения правильная.

— Женщина… она же тоже женщина… — билась в голове единственная мысль. — Она поймет. Поможет.

Она оказалась не просто врачом, а гинекологом. Прикосновение холодных инструментов к истерзанному телу заставляло морщиться и стонать.

— Помогите, пожалуйста… — сдерживая слезы, прошептала я. — Сообщите в полицию.

Дама поправила очки в модной оправе и поджала тонкие губы.

— Мне сказали, что вы добровольно пришли в этот дом, милочка. Вас к этому никто не принуждал и даже не приглашал. Это так?

— Ддаа…

— В таком случае, чего вы хотите? За свои поступки надо отвечать. Сначала думать, и только потом — делать.

На столе появились таблетки и мази. Каллиграфическим почерком врач написала инструкцию по их применению и молча вышла, не удостоив меня даже взглядом. Не знаю, что она сказала Бесу, но на несколько дней он про меня забыл.

Каждый новый день похож на предыдущий. Мне приносят еду в комнату, но я не могу съесть ни кусочка. Тошнота подкатывает, стоит бросить взгляд на поднос. Когда голод стал невыносимым, а желудок скрутило в жутких спазмах, заставляя стонать от боли, в комнату вошел один из охранников.