— Изольда Юрьевна, — водитель Бессонова открыл дверь и замер в ожидании. — Дождь идет, вы можете заболеть. Садитесь в машину.

Для двух подруг я оставалась Ольгой, для всех прочих — Изольдой. Обратный отсчет до нашего возвращения в столицу запущен.

Бес

Такая красивая. В обычном черном платье Иза выглядит невероятно соблазнительной и нежной. Алая бабочка, приколотая слева — ее сердце. Облегающий трикотаж подчеркивает красивую грудь, тонкую талию и изящную линию бедер. Ни капли вульгарности, но море искушения. Для меня лично. После родов ее фигура стала более женственной, аппетитной, сводящей с ума.

Иза что — то говорит, а я, словно завороженный, смотрю на ее губы. Пытка продолжается, мираж все так же манит, дразнит и ускользает. На прогулке я позволил себе подхватить ее на руки и теперь живу этим воспоминанием.

— Иза, тебя отвезут на машине и заберут из ресторана, когда скажешь.

Не сопротивляется. Просто кивает и продолжает заниматься своими делами. У Андрея, водителя, конкретная задача — не только доставить мою девочку в ресторан и забрать домой, но и обеспечить безопасность внутри. Мало ли кто захочет подойти и познакомиться с такой красоткой. Сначала хотел поехать сам, но решил не дразнить гусей. На фото с сайта видно, что зал «Троицкого» небольшой и открытый, Иза сразу меня заметит. Новые проблемы ни к чему, еще со старыми не разобрался.

— Папа, хотю казку!

Артем приносит любимую книгу и тащит меня в сторону дивана, отвлекая от воспоминаний.

— Хочешь, значит будет.

Усаживаю его под бок и открываю страницу, где нарисована огромная лупоглазая…

— Муха туха, — моментально определяет сын, тыкая пальцем в глаз насекомого.

— Точно. Муха Цокотуха.

Я начинаю читать, но Тёма ворочается и сопит, ерзает, словно не может устроиться.

— Папа, не так. Падай.

Кто бы увидел со стороны, что этот мелкий пацан творит с большим папой — не поверил своим глазам. Я покорно укладываюсь на подушку, а сын ложится мне на грудь и довольно фыркает. Вот теперь можно слушать сказку. Артем — источник покоя и силы, точка опоры и часть сердца. Многие психологи пишут, что отношения с матерью можно наладить через ребенка, но в моем случае этот вариант не срабатывает: Иза четко разделяет меня и сына. Спокойно оставляет нас вдвоем, но не выходит на прямой контакт.

— Денис, вы не можете влиять на ситуацию агрессивно. Вода камень точит. Запаситесь терпением.

Терплю. До зубовного скрипа, до боли в груди. Ловлю как будто случайный взгляд серо — синих глаз и ищу в нем… понимание? Симпатию? А может — любовь? Хоть что — то, что может послужить почвой для движения вперед.

Охранник отчитывается, что в ресторане все тихо и спокойно: никто не мешает подружкам отмечать день рождения моей любимой. Только меня там нет…

Входная дверь открывается, когда часы показывают за полночь. Тёма давно видит десятый сон, а я, как сторожевая собака, караулю покой этой квартиры. Моя девочка… грустная, глаза заплаканные.

— Иза, все в порядке?

Идет по коридору, утыкается лбом в мою грудь, словно не замечает, и тихо всхлипывает. Аааа! Поднимаю руки, но боюсь прикоснуться. Твою мать! Что случилось?! Андрей отчитался, что все в порядке. Тогда откуда слезы? Чувствую себя абсолютно бесполезным и растерянным. Говорить или молчать? Обнять или просто замереть? Как не спугнуть этот момент?

— Все хорошо, просто жалко с девчонками расставаться. Договорились, что они будут приезжать ко мне в гости в Москву, — шепчет, не поднимая головы, обжигая дыханием. — Спасибо, что посидел с Тёмой. Завтра я начну собирать вещи для переезда. Не хочу терять время.

Дышу… дышу моей девочкой. Запах ее волос с легкими нотками цитруса и моря будоражит кровь сильнее, чем самый мощный афродизиак. Вдох — выдох, вдох. Задержать в легких, впитать и запомнить. Закрываю глаза, умоляя Вселенную не спешить, дать мне еще несколько секунд для жизни, но время неумолимо летит вперед. Очередная песчинка падает на дно часов, и Иза делает шаг назад, разрывая контакт.

— Спать пора. Спокойной ночи…

Подвешивает окончание фразы, и я замираю. Назови моя имя, девочка. Или фамилию. Хоть что-нибудь! Пусть я буду Бессоновым, Денисом или просто Дэном. Согласен на любой вариант, лишь бы не быть никем, пустотой. Но нет. Видимо, не сегодня. Обходит меня сбоку и скрывается в своей комнате.

— Приятных снов, Золя. Отдыхай. Завтра я помогу тебе со сборами. Квартира готова, можно выезжать.

Изольда

Москва. Город, который не верит слезам и никогда не спит. Наша новая квартира оказалась лучше, чем на фото.

— Мама, машинка!

Тёма в восторге носится вокруг кровати — грузовика в своей спальне. Яркая, красивая, с просторной кабиной, рулем и даже педалями, она уже целый час успешно выдерживает натиск ребенка. Ее кузов застелен детским ортопедическим матрасом, а борта являются бортиками кровати. Могу представить, сколько она стоит… Вернее, не могу. Сын доволен, а гордый папаша уселся на ковер и не сводит с него глаз. Да — да, Бессонов по-турецки сидит на полу и кайфует, словно сам получил ценный подарок. В джинсах и футболке, со взлохмаченными волосами — результат обнимашек с сыном — он выглядит расслабленным и умиротворенным. Не знала, что он таким может быть. Костюм от Бриони — да, авто Мазератти или Бугатти — легко, часы Патэк Филипп — запросто, но рядом с Тёмой его отец становится другим. В темных глазах появляется нечто… это трудно описать словами. Нежность? Любовь? Счастье? В такие моменты мне кажется, что все в нашей жизни может наладиться.

— Иза… — словно подслушав мои мысли, Бессонов отвлекается от сына. — Тебе помочь?

Голос хриплый, тихий. Он запускает в моем теле странную реакцию. Через несколько секунд становится жарко, в животе оживают бабочки. Странно… я думала, что они превратились в пепел и исчезли, но нет. Отворачиваюсь, чтобы скрыть полыхнувшие щеки. Вот черт! Бессонов — опасный тип и всегда им был.

— Не надо. Сама справлюсь.

— Я только хотел помочь…

— Обойдусь, — ворчу для порядка. На самом деле самолет приземлился в Домодедово поздно, и пора бы уже сыну ложиться спать, но его накрывает адреналин от первого в жизни перелета. Час, проведенный в воздухе, Тема не отлипал от иллюминатора, разглядывая вечернее ноябрьское небо, облака и яркие звезды. Парень носится по комнате, осваивает незнакомое пространство, повизгивая от восторга.