Я спешился, верёвку бросил Даниле. Кобыле сказал:

— Сейчас тебя проводят к постоянному месту жительства. С соседями — не ругаться, матом не орать. Не хватало ещё, чтобы у меня весь гужевой транспорт обсценную лексику освоил… Данила! Новую хозяйственную единицу — определить в стойло, накормить, искупать, копыта начистить! Или что там у них ещё полагается.

— Накормить? — дёрнула ушами кобыла.

— Это — не волнуйся, милая, — успокоил кобылу Данила. Ласково похлопал по морде. — За этим дело не станет! Мы тут все живём, как у Христа за пазухой. И ты голодать не будешь, не беспокойся.

Кобыла от подобного обращения так прифигела, что даже не нашлась, что ответить.

— Да только, ваше сиятельство, — озадаченно продолжил Данила, — я никак в толк не возьму. Ежели она — тварь, то как же здесь оказалась? Внутри двора, то есть? У нас же против тварей — амулет?

— Хм-м. — Тут я тоже призадумался. Решил: — А ну, проведём эксперимент! Открой ворота.

Данила открыл ворота. Я снова сел на кобылу, подъехал к ним. Внизу, поперёк въезда, лежала верёвка-амулет.

— Шагай, — велел кобыле я.

На всякий случай приготовился к тому, что сейчас нас отшвырнёт назад. Но ничего такого не произошло. Кобыла спокойно перешагнула верёвку.

— Хм-м. Ну-ка, а так? — я спешился. Велел кобыле: — Шагай одна!

Вот теперь не получилось. Ну, то есть, у амулета-то получилось. Не получилось у кобылы. Которую отбросило на пару метров и протащило задницей по земле, аж борозды от копыт остались. Нормальные такие, глубокие.

— … .….…! — прокомментировала ситуацию кобыла. — … .…….!

— Ух, мощно заплетает! — восхитился Данила. — У нас в деревне пономарь был, тоже по этому делу мастер. Так даже он, когда с похмелья на колокольню карабкался, эдак не заворачивал.

— Всё ясно, — объявил я. — Амулет её удерживает, когда она — сама по себе. Когда я сижу на ней верхом, пропускает спокойно. Видимо, не воспринимает как тварь.

— Ясно ему, — проворчала кобыла. — Тебя бы так, жопой по земле! Экспериментатор херов.

— А ты сама-то лучше? — огрызнулся я. — Всю деревню в страхе держала! Ценных карпов пожрала — а они, между прочим, считанные были. Хорошего человека импотентом оставила — а у него, может, гениальные дети народиться могли! Может, второй Ломоносов бы вырос и университет в Поречье открыл.

— У такого недоумка — гениальные?

— Да запросто! Генетика — сложная наука, это тебе не яйца в курятнике хомячить.

Кобыла обиженно замолчала.

— Ладно, — сменил гнев на милость я. — Считай, мы в расчёте. — Снова сел на кобылу верхом, въехал обратно во двор. — До конца дня отдыхай, потом решу, что с тобой дальше делать.

Передал верёвку-повод Даниле и потопал в дом.

После великолепной трапезы как следует выспался. Восстановление сил третьего уровня — это хорошо, а просто отдыхать — не только приятно, но и полезно. Рекомендую от души. Когда проснулся, солнце клонилось к закату.

Офигеть. Оглянуться не успел — уже август заканчивается. Хотя осенью, думаю, тоже будет хорошо. И тебе деревья красивые, и урожай с полей уберут — он, по словам Тихоныча, должен быть отменным. Уровень материального благосостояния отдельно взятого графа существенно повысится. Тем более, что на подносе для корреспонденции, стоящем на столе, меня дожидалось письмо от Ползунова: получил несколько весьма выгодных заказов, поздравляет компаньона с удачным началом совместной деятельности.

Красота, в общем! Если б ещё только всякие Троекуровы не гадили. Кстати, о Троекуровых.

— Отбываю в Смоленск! — перегнувшись через перила, крикнул я. — К ужину не ждите!

Повесил за спину меч и шагнул в нуль-Т кабину.

* * *

— Здравствуйте, господин граф Давыдов, — обрадовалась мне девчонка травница. — А я уж думала, долго вас ждать придётся!

— Это ты зря. Не имею привычки заставлять ждать прекрасных дам. А ты моё имя откуда знаешь?

Девчонка кокетливо стрельнула глазами.

— Да уж такой вы известный человек! За травкой-то я к знакомой бегала, она в наши края из дальней деревни выбралась. Как услыхала про охотника в благородной одежде, так и ахнула. Да это ж, говорит, сам граф Давыдов к тебе в лавку пожаловал! Про подвиги ваши рассказала, как вы у них в деревне, вместе с барышней-охотницей, сенной сарай потушили, а после тварей порубали целую кучу. И в окрестных деревнях тоже. Дочка её малая с вами разговаривала даже. Помните?

— Нет, — честно сказал я.

Девчонка улыбнулась.

— В общем, я уж для вас постаралась не на страх, а на совесть. Вот, держите, — протянула мне полотняный мешочек. — Травки — самые наилучшие, не сомневайтесь!

— Не буду сомневаться, — пообещал я. — Удачной торговли.

— А вам доброй охоты, господин граф! Ежели ещё что понадобится, завсегда жду. Я, если надо, и зелья всякие готовить умею. И лечить маленько.

— Да маленько-то и я умею… Ладно.

Я кивнул девчонке, сунул мешочек за пазуху. Выйдя из лавки, переместился в Оплот. Выражение лица Прохора, выскочившего навстречу, мне категорически не понравилось.