Крис открывает дверь палаты, и мы входим внутрь. Врачи сказали, чтобы я не пыталась разговаривать с Оливией и не трогала ее. По сути, единственное, что я могу, так это сидеть и смотреть на бледную исхудавшую маму. В глазах нет ни единого здравого намека на то, что она вообще понимает, что больше не одна в палате. Скорее всего мама даже не знает, где она, кто она и что происходит вокруг. Да и я в этих вопросах недалеко от нее ушла.

Сажусь на край кровати и погружаюсь в воспоминания, рядом с Оливией они всегда более четкие и яркие. Когда я перевожу взгляд на маму, то в горле моментально образуется ком размером с кулак. Эта добрая женщина не заслуживала того, чтобы проживать свои последние дни в клетке. Мне так и хочется сказать ей что-то, попросить ее вспомнить свою единственную дичь, но меня останавливают слова врача. Я не буду делать ей больно. Подавляю печаль, которая разъедает душу, отворачиваюсь от мамы и случайно ловлю взгляд Криса. Мгновение мы смотрим друг на друга, а потом одновременно отворачиваемся. Странная неуютная немая сцена заставляет меня периодически поглядывать на Криса, но он на меня больше не смотрит, продолжает прожигать взглядом стену.

После посещения сразу же отправляюсь в зал, где мы с Крисом тренировались еще до моего побега, и изматываю себя упражнениями, бегом и битвой с потертой грушей, висящей в самом углу помещения. Иногда Крис присоединяется, но тренируется как можно дальше от меня, словно я заразная.

Бью по груше в последний раз, она летит в меня, уворачиваюсь и, тяжело дыша, ухожу в сторону, опускаюсь у окрашенной в серый стены и облокачиваюсь на нее. Прикрываю глаза и пару минут сижу в тишине. Слышу только тяжелое дыхание Криса, он снова тягает железо. Приподнимаю веко и подглядываю за ним, как только он останавливается, открываю глаза полноценно.

Жду когда Крис оботрется и наденет футболку, встаю и молча держу курс на выход.

– К Люку.

Оборачиваюсь и пытаюсь поймать взгляд ненавидящего меня охранника, но он просто проходит мимо. Первые сказанные слова за последние дни.

– Что это значит? – переспрашиваю я, так как на расстоянии мысли прочитать не в моих силах.

– Люк попросил привести тебя после тренировки.

– Мне бы сначала помыться.

– Он просил после тренировки, а не после душа.

Мысленно бросаю камень в спину Криса.

– Все в этом городе совершенно милейшие люди. Все, кроме тебя.

Крис останавливается и поворачивается ко мне лицом.

– Ты в себе? – спрашивает он.

– Не начинай.

– Милых людей здесь минимум. И я, кстати, один из них, но только с теми, кто мне нравится.

– Неправда, – моментально встаю на защиту тех, кого Крис пытается опорочить. – Все соседи добры ко мне и…

– Они добры к тебе только потому, что Люк лично им об этом сообщил. Если бы не я у дверей твоей конуры, оттуда бы уже вынести все, что имеется, и тебя бы прихватили.

– Я тебе не верю.

– Как и я тебе.

Продолжаем идти, а я думаю о том, что это Люк приказал соседям быть со мной милыми и добрыми. С меня только что сняли розовые очки и растоптали их прямо у меня на глазах. А я-то думала, что попала в рай. Практически.

Крис шагает передо мной, а я сверлю его спину в районе лопаток, надеюсь, он это чувствует. Ха! Он сказал, что является одним из милейших людей Салема. Как сам не рассмеялся в голос?

Когда я вхожу в кабинет Люка, мне тут же становится тошно. От скрытой двери веет загробным холодом и он пробирает меня до костей. Люка нет, поэтому присаживаюсь на край кресла, складываю на коленях руки и ожидаю его. Крис стоит у самого выхода, так и вижу, что после прихода Люка, Крис вылетит за дверь лишь бы только не находиться со мной в одном помещении дольше необходимого. На самом деле обидно, что он считает меня врагом и предателем. Ведь это не так, следовательно, я не заслуживаю агрессии в свой адрес хотя бы на этой почве.

Люк приходит только через бесконечно долгие пятнадцать минут. Как я и думала, Крис тут же вылетел за дверь.

Люк усаживается на кресло отца и складывает пальцы в замок.

– Давно не виделись, – говорю я, лишь бы избавиться от тишины проклятого кабинета.

– Да. К сожалению, у меня не было времени, чтобы навестить тебя.

– Подготовка к отъезду?

– Да. Через день мы с тобой отправляемся на Конклав. Конклав – это своего рода собрание глав городов, которые не могут существовать друг без друга. Кто-то продолжает создавать лекарства и прочие медицинские препараты и инструменты. Другие владеют оружием и техникой. У нас львиная доля продовольствий. Я буду договариваться, вести переговоры, и защищать нас, а ты должна выглядеть как счастливая жена и узнать, где Сэм.

– Может, я лучше побуду сестрой? Ты говорил, что только члены семьи могут попасть на Конклав.

– Нет. Ты едешь как жена.

– Почему?

– Так ты будешь под большей защитой.

– От кого?

– От мужчин.

С этой стороны я не смотрела.

– Допустим. Что дальше?

– Я сделаю так, что ты останешься наедине с Берингом. Тебе нужно будет влезть в его голову и узнать где Сэм, если получится, то заставь его отпустить Сэма.

– Я останусь наедине с Берингом? Как я понимаю, именно он похитил твоего брата?

– Да и да.

Люк внимательно смотрит мне в глаза, а я только сейчас понимаю, что не рассказала ему один небольшой нюанс.

– Есть небольшая проблема, – произношу я.

– Какая?

– Если я переусердствую, то могу надолго потерять сознание. В любом случае, после использования дара, я буду обузой, и тебе придется как-то незаметно меня выносить с этого острова.

– Я тебя услышал.

Я ожидала, что Люк будет негодовать, что я ему не сказала об этом раньше, но он воспринял информацию более чем спокойно.