Шрифт:
Вспыхнула румянцем Оляна, подняла загоревшийся взгляд на мужа.
– Не в обиду, княже. Аще не моя в том вина? Бабы дворовые поговаривают, что после того, как ты отроком в полынью провалился – вымерзло твое семя. А и то верно - много девок дворовых приласкивал, да не понесла ни одна. Не в тебе ли червоточина?
– А поглядим! – рассвирепел князь. – Стояну второй женой возьму! А коли родит – первой сделаю! А тебя - ей в девки!
Выскочил из опочивальни и дверью так грохнул, что погас огонек ночника. Осталась Олеля одна в сумерках на холодной постели.
Глава 3
Еще в начале лета Богоша, отец Стояны, перебрался из Белоречья на лесную заимку. За бортями смотреть - не мёд хлебать. Четыре десятка было их по бору, до иных - два дня пути. Не было у бортника подмоги, кроме Стояны. Жена давно померла, сына старшего медведь в лесу задавил, на борть польстившийся. Выросла Стояна в бору, знала все тайные тропы. Да и тяжелый короб, наполненный сотами, не внове ей было носить с дальних медосборов. Мало чего боялась Стояна в лесу.
А вот в Ярилину ночь устрашилась не на шутку. Бежала поутру на заимку, сторожась за стволами и оглядываясь. Мнилось Стояне, что княжьи гриди по её душу сквозь лес мчатся. Догонят, увезут в княжий терем, запрут в светёлке угодившей в силок горлицей.
– Тятя! – вбежав в хату, прильнула к отцу.
– Чего ты? – спросонья щурясь, огладил её по волосам. – Медведя увидала, что ли?
– Ой, хуже, тятя. Князь свататься грозится.
Богоша усмехнулся в седеющую бороду, успокаивающе провел заскорузлой ладонью по дочерней спине.
– Это навряд. Наперво – суженый у тебя имеется. Али думаешь, Ёрш обиду спустит, хоть бы и князю? Медосбор закончим и свадьбу вам справим.А другое - покуда рядом с князем воевода Горазд, Олеле никто не соперница. Не допустит боярин такого, чтобы его доню с княжьего престола другая свернула. Спать ложись, стрекоза.
Утешенная отцом, Стояна спокойно заснула. И с каждым новым днем, наполненным трудом и заботами, морок Ярилиной ночи всё больше тускнел в её памяти.
А Олеле время покоя не принесло. Всё реже появлялся Велизар в её светелке. Всё дольше пропадал в гриднице, хлеща ковшами хмельную брагу с дружинниками. Или гонял с ними лисиц да зайцев по бору.
«Не к Стояне ли на заимку подался?» - в который разтревожно думала Олеля, глядя из оконца на мужа в окружении гридей, готовящихся к новой ловле.С Ярилиной ночи жгла ей сердценегасимой искрой обида.
Но беда навалилась с другого бока. Примчались поутру в городище мальчишки, что на ранней заре рыбалить ушли.
– Лодии там! Чужие лодии на реке!
Всколыхнулось Белоречье, заперли сторожа ворота, люд на стены высыпал, косясь опасливо на реку. Разбуженный дозорными Велизар, ввечеру принявший немало браги, поднялся на сторожевую башню.
В густом утреннем тумане слышался скрип уключин и плеск вёсел по воде.
– С полдюжины ладей будет, - вслушиваясь в доносящиеся с реки звуки, определил Горазд. Выгнув тонкие губы и постукивая сухими узловатыми перстами по серому от времени дереву, он настороженно вслушивался вместе со всеми в доносившиеся с реки звуки.
Из тумана показалось первое судно. Высокий изогнутый нос венчала деревянная птичья голова с разинутым клювом, в котором изгибался острый длинный язык. На бортах чернели круглые щиты, скрывающие гребцов. За первой ладьей из кисейного марева вынырнули следующие.
– Обсчитался ты, Горазд, - нахмурился князь, глядя, как затон перед Белоречьем заполняют два десятка кораблей.
– Обсчитался, - угрюмо согласился с зятем воевода. – Гавраны по полдюжины не ходят.
– Собирайвоев, боярин, - хмельная поволока улетучилась из княжьих глаз.
– По всему видать, не лобызаться явились.
Воевода обернулся к стоявшему за спиной ратнику, повел бровью, отдавая молчаливый приказ.
Суда проскребли днищами по прибрежной гальке и выстроились в ряд, вызывающе вздыбив носы. Чужаки поспрыгивали на мелководье, канатами вытянули корабли дальше на берег.
Горазд, теребя стриженую полукругом бороду, наблюдал, как иноплеменники, потягиваясь и переговариваясь, поглядывают в сторону крепостицы.
– До стен с берега луками не достать, - воевода сощурился, примериваясь. – Да и не в чести у гавранов луки, им ближний бой милее. А подойдут – полягут под нашими стрелами. Не сомневайся, княже, ежели до дела дойдет - отобьемся.
– Предлагаешь за оградой отсиживаться? – зыркнул недовольно Велизар на боярина.
Руки под закатанными по локоть рукавами рубахи напряглись, когда князь гневно сжал кулаки.