Бросаю все дела, мчусь в мастерскую Технаря. Дина сияла как фонарь на маяке. В заляпанном комбинезоне с лямками на голое тело. Хотя сверху ей скрывать было нечего, как впрочем и показать.

Сдёргивает брезентовый чехол с куба, стоящего посреди мастерской. Из куба в разные стороны торчат провода, шланги, помаргивают какие-то лампочки.

– С гордостью представляю моё лучшее творение: "Механизм сокрытия"! После того, как я его активирую - мы станем невидимками для всех Умников и Пророков, включая и Симург. Чтобы можно было действовать и в отрыве от тела механизма, я сделала браслеты. Пока такой браслет на тебе - ты в поле "сокрытия", тебя "не видно".

Подхожу к Дине, троекратно расцеловываю её испачканную какой-то дрянью мордашку. Торжественным голосом заявляю.

– Ты лучший Технарь на свете, ты заслужила новые сиськи!

Она отталкивает меня со словами:

– Фу, пошляк! А когда будет готово зелье?

Передаю ей мензурку.

– Уже готово.

С радостным визгом виснет у меня на шее.

– Что за девушка? Она деньгам так не радовалась, как сиськам.

Снимаю Дину с себя, легонько шлёпаю по заднице, вот тут у неё всё в порядке.

Покидаю мастерскую с браслетом на правой руке. Пора начинать мою страховку, на случай, если всё же Контесса меня переиграет.

Этот, не побоюсь этого слова, амбициозный проект, я скромно назвал "Армагеддон". Так как у меня всё было для него готово, а некоторые наработки были взяты из других проектов, то к вечеру мой самый масштабный проект был закончен.

Рекордные сроки.

И тут же приведен в исполнение.

Суть проекта была в распылении одного препарата в атмосфере земли, где он зависал невидимой взвесью. Постепенно, естественные реакции выводили вещество на новый уровень. И оно просто и незатейливо начинало разрушать материю. "Армагеддон" работал на тех же принципах, что и яд для Левиафана, с небольшим отличием. Он не останавливался до тех пор, пока было что разрушать. А чтобы планета не рассыпалась в пыль раньше времени - каждый месяц в атмосферу выбрасывался ещё один препарат, который откатывал все реакции "Армагеддона" обратно в исходное положение.

Настало время последнего пункта плана. Отправка толстого намёка на всеобщий "пиздец" и индивидуальный для неё. Так как я был невысокого мнения о её умственных способностях, то намёк был максимально толстым и очевидным. Рисую карандашом на тетрадном листе собачью голову, разгрызающую земной шар. Через пять попыток, я понял что совершенно не умею рисовать. К счастью - вспомнил что видел неплохие рисунки у Роберта Гросса, моего бывшего "Троянского коня".

Меняю голос на голос доброго доктора Йозефа. Дозваниваюсь до Паулы, через неё договариваюсь о рисунке с Робертом.

Наглый щенок сорвал с меня двадцать баксов за рисунок.

Дал себе слово непременно всыпать ему ремня, за жадность. Через три часа упаковываю посылку для Контессы, всего три предмета. Дорогая фетровая шляпа-федора, стальная спица и карандашный рисунок за двадцать баксов, от жадного ублюдка. Адрес городской базы Котла был заранее куплен у той самой группы пророков из Европы.

В белой, пустой комнате, в кресле возле стеклянного столика, сидела белокожая брюнетка с длинными вьющимися волосами. Лет сорока на вид. На миловидном лице было печальное выражение.

Одетая в черный брючный костюм, явно сшитый на заказ. В белой рубашке и в галстуке.

В правой руке она держала шляпу, пробитую стальной спицей. В левой был рисунок карандашом, сделанный детской рукой - собачьей пасти, грызущей земной шар.

Намек более чем понятный. Скомкав в руке рисунок, уронила его на пол, выдернула спицу из шляпы. Со звоном бросила её на стол. Надела шляпу.

– Ну, это мы ещё посмотрим, кто кому будет диктовать условия.

***

Сегодня Саманту выписывают из госпиталя.

Мы заранее договорились встретится на набережной, решив не провоцировать её родителей моим приходом на выписку. Я не нравился матери Саманты. Готовлюсь к предстоящей встрече со всей серьёзностью. Принимаю один из своих препаратов на пару суток "выключающий" регенерацию. Тщательно прицеливаюсь себе в переносицу из полицейской беретты - выстрел, почти не больно. Ударом немного откидывает голову назад, несколько раз стреляю в тело и руки. Через несколько минут тело расцветает синяками, "очки" под глазами тоже получились очень убедительными. В серой толстовке с капюшоном и черных очках, выдвигаюсь на рандеву.

Прихожу на пять минут раньше назначенного срока. Но Саманта уже на месте, издалека замечаю её фигуру на пустынной набережной. Тяжело опирается на трость, лечение не помогло, теперь она останется хромой на всю жизнь.

Из яркой и веселой девчонки, любящей модные и открытые вещи, она превратилась в свое мрачное подобие, одетое в тёмные джинсы и в черную толстовку. На глазах огромные чёрные очки, скрывающие половину лица.

– Скрывает эмоции, боится предстоящего разговора.

Чуть скособочась, иду к ней. Замечает меня, несмело улыбается. Видит моё состояние, роняет трость, помогая себе левитацией, бросается ко мне. Стягивает с меня очки и капюшон, открывая мои синяки.