– М-м… «Плакали свечи, потрескивал камин, отбрасывая на ковёр и портьеры мягкие оранжевые блики».

– Та-ак, - Дир захлопнул книгу, сунул её обратно, и вытащил новую: – Теперь это.

Каролина уставилась на разворот. Эти буквы не походили на прежние, но она их откуда-то знала. Как знала и то, что читать этот текст следует справа налево.

– «К слову о гостях: они объявлялись редко – лишь на именины её супруга и на её собственные».

– Ага, - Дир снова захлопнул книгу. – А как насчёт этого? – какое-то время он шарил глазами по полкам, но видимо нужного не нашёл. – Иди за мной.

Каролина последовала за ним. Через два стеллажа телохранитель остановился у полок, заставленных красными корешками с золотистыми буквами.

– Вот.

Снова разворот. Со значками, написанными столбиками.

«Иероглифы какие-то? Серьёзно?» - тем не менее девушка всмотрелась в них и поняла, что…

– Я их знаю!

– Тогда прочти, - не скрывая восхищения, произнёс Дир.

– Не понимаю только, зачем тебе это, - проворчала Каролина, тем не менее бодро прочитала: – «Неуловимый солнца блик, мой напрасное забвенье. Приносишь с ветром запах лип, очарованье, сожаленье…»

– Интересно, - изумился Дир. – А вот этот язык… неужто тоже поймёшь? – взбудораженный, он побежал на другой конец библиотеки.

К тому моменту, как Каролина догнала его, телохранитель буквально выскочил в библиотечный проход со старенькой, разваливающейся книгой. Тексты в этой древности оказались записаны какими-то кружочками, крестиками и треугольничками. Но самым смешным было то, что их она тоже поняла!

– «Идеи верховного, ищущего истину в вещах… м-м… поистине божественного происхождения: небе, светилах, огне…»

– Невероятно, - выдохнул Дир, глядя на Каролину, как на восьмое чудо света.

А она даже удивиться не успела своим способностям. Башенные часы на фасаде замка громогласно забили: бом! Бом!

«Уже 10 утра? Мне пора бежать!» - хотела прокричать Каролина.

Но Дир её опередил:

– Мне пора… Мы ещё увидимся, - пообещал он, после чего торопливо направился к выходу, однако через несколько шагов остановился. – Напомни, как тебя зовут? – спросил с растерянным выражением лица.

«Как меня зовут? Серьёзно??» - волшебство момента мгновенно сменилось обидой!

– Нора, - из вредности назвала Каролина имя средней сестры, изобразив при этом улыбку чеширского кота.

Правда оценить её гримасу смогла лишь спина телохранителя, облачённая сегодня в чёрный, расшитый чёрными же нитями, камзол.

Плац Второй военной части под Оттисом

Утреннее солнце светило прямо в глаза. Ужасно чесался нос, но Дайна не могла пошевелиться, ведь приказ был – стоять смирно!

«И с чего я взяла, что буду наслаждаться зрелищем – маршами под музыку и перестроениями вымуштрованных солдат?»

О, зрелища действительно были. Где-то там, «на передовой». А не в той ..опе гигантского плаца, где выстроились ровными рядами совсем зелёные новобранцы и вспомогательный персонал.

Наконец оркестр закончил бравурный марш. Показательные выступления, кажется, тоже завершились. Однако офицеры не спешили распускать выстроенных солдат.

– Интересно, долго ещё? – прошептала Дайна своему 30-летнему коллеге Ференцу, стоящему справа.

– Как только Правитель проедет по всем рядам, нас отпустят.

– А зачем ему смотреть на нас?

– Наверное, потому что это смотр, - разъяснил очевидное лекарь, единственный длинноухий, в котором порой проклёвывалось чувство юмора.
– Дайна, соберись. Не будь, как ребёнок.

– Дело не в том, что мне сложно стоять, - страстно зашептала лекарка. – Я правда, не понимаю, зачем тратить время на лицезрение Правителя, когда у нас столько дел?.. Вчера ночью сложного привезли. Мы, конечно, его подлатали, но мне кажется у него ушиб головного мозга. Зайдёшь к нему?

– Зайду, - миролюбиво пообещал Ференц. – Однако сначала выполним приказ. И потом, не поверю, что тебе не интересно посмотреть на вечного.

– Ты прав, вечного я увижу впервые, – согласилась Дайна.

Тот факт, что правитель Авеаны – бессмертный, поначалу не укладывался в голове. А собственно, почему бы и нет? Существуют же у них магия, порталы и диковинные расы. Возможно, это и впрямь окажется незабываемым опытом – всё равно, что живого далай-ламу увидеть.

Вдруг Ференц прошептал едва слышно: