— Дети живы? — спокойно спросил Сережа.

— Может, живы, а может, и нет, почем мне знать? — Сидорович положил ногу на ногу и, посмотрев на Мультика, обратился к нему: — Живы?

— А что с ними станется? Отрабатывают свою пайку, я что, их бесплатно должен кормить? — ответил мужичок.

Настя снова разрыдалась, но теперь уже от счастья. Молодая женщина развернулась и с силой прижалась к крепкой груди Бориса Валентиновича. Мужчина обнял ее, чтобы успокоить.

— С ними всё в порядке, можешь не сомневаться, Серега, — бодро сказал Мультик и подмигнул старому приятелю. — Тут недалеко. Сходим за ними вместе, если добазаритесь.

Сережа прошел чуть вперед и поставил перед толстяком обе сумки с патронами. Сидорович встал и, не скрывая своей радости, с довольным лицом поставил их на лакированную столешницу.

Толстяк расстегнул молнии и посмотрел содержимое. Сунул волосатую руку сначала в одну спортивную сумку, затем в другую и как следует пошевелил патроны, добравшись до самого дна. Затем снова взял за ручки и подергал перед собой несколько раз, видимо, прикидывая их вес.

Сережа с Борисом переглянулись. Наставник многозначительно поднял брови вверх, что, в общем-то, ничего конкретного не означало.

— Ну так что, долг оплачен? — поинтересовался Сергей.

— Допустим, что так, — потирая одной рукой вторую, ответил толстяк.

— А если без «допустим»? — всё-таки вмешался в разговор Борис.

— А это еще кто такой? — спросил у Сережи хозяин Гыркино.

— Моя правая рука, — тут же ответил парень, словно ожидая вопроса. — Борис Валентинович.

— А я уж подумал, муж этой страдалицы, — улыбнулся Сидорович. — Так чего же вам и слова моего мало?

— Вопрос серьезный, — настаивал Борис. — Не пару банок тушенки вернули. Пиши бумагу, расписку собственной рукой, что получил все в полном объёме и претензий к Лидии Михайловне не имеешь. А то знаем мы вашего брата, сегодня «допустим», а завтра проценты со старушки начнете трясти.

— Серьезный мужчина, — проговорил Сереже толстяк. — Ты так же считаешь?

— Считаю, — четко и внятно ответил парень.

— Ну хорошо, будет вам бумага.

Сидорович вышел из кабинета и через минуту вернулся с дорого выглядящей большой шкатулкой. Сунул маленький ключик в замочную скважину, и резная крышка очень красивой коробочки открылась.

Толстяк положил ее на стол и сел в кресло. Достал из шкатулки листок бумаги, сложенный вчетверо, расправил, поглаживая рукой, и принялся медленно выводить буквы шариковой ручкой.

Закончив, достал из коробочки свечку, установил на деревянную поверхность и поджог спичкой. Затем положил в небольшую ложку со специальной длинной ручкой кусочек сургуча и, растопив его над пламенем, аккуратно вылил на бумагу под своей писаниной.

Дождавшись, когда смесь немного затвердеет, хозяин станции снял с пальца свою печатку и приложил к сургучу.

— Готово! — с большим удовольствием произнес толстяк и протянул «документ» Сереже. — Но учтите, это только потому, что я желаю с вами дружить. Любого другого просто вышвырнули бы на улицу. Жест доброй воли, так сказать. Надеюсь на сотрудничество в будущем.

Сергей взял в руки расписку и, бегло прочитав, сложил обратно вчетверо и протянул напарнику.

— Ну теперь заживем, я и представить себе не мог, что Серега жив, — глаза Мультика заблестели, мужичок вспомнил последние удачные грабежи.

— А почему тебя зовут Лопата? — спросила маленькая девочка сидящего за столом мужчину.

Малышка дергала его за рукав и ждала ответа.

— А ну не мешай дяде, — крикнула из темного угла мама девочки. — Чего пристала? Не видишь, он ест?

Мужчина повернулся к ребенку, взял ее под руки и посадил себе на колени. Затем сунул руку в свой нагрудный карман и вынул маленький сверток газетной бумаги. Развернув одной рукой, мужчина достал из бумажки самодельный леденец из расплавленного на огне в столовой ложке сахара и вставленного в него деревянной палочки.

— Держи вот, — добрым бархатным голосом произнес путник и протянул девочке сладость. — Лопатой меня прозвали еще в школе. Рыжий я потому что, а по телевизору мультфильм крутили. «Рыжий, рыжий, конопатый убил дедушку лопатой». Да чего я тебе рассказываю, все равно не видела.

В зале раздался громкий девичий смех. Это смеялась Ю над услышанным. Девушка подошла к столу и села на лавку напротив выжившего.

Мужчина посмотрел на Ю уставшими глазами и тихонько сказал:

— Рад, что понравилась шутка. На самом деле, Лопатой прозвали, потому что я Лопатин Антон.

— Ю, — ответила Ю.

— Чего Ю? — удивился мужчина.

— Мое имя Ю, — не прекращала улыбаться девушка и сняла с головы платок. — И я тоже рыжая.

Ю вдруг испытала рядом с мужчиной давно забытые чувства спокойствия, умиротворения и защищенности.

— Странное имя, — произнес Лопата. — В первый раз такое слышу.

— Я потерял память, — признался Сережа. — Не помню ни тебя, ни то, что со мной происходило пару лет назад.