Смотреть на себя в зеркало Люц не стала. Хватит на ночь потрясений. Придерживаясь за стену, она направилась на выход.

Коридоры преодолевала в забытье. Одинаковые, они меняли друг друга со скоростью звука, а бесконечная боль вовсе притупляла восприятие.

Вроде бы, Люц никого не встретила. Вроде бы, замок впервые за долгое время мирно спал. А может, она просто не заметила.

Из окон лился лунный свет. Такой яркий, что и спичек не надо, чтобы различить в голубоватом сиянии дорогу.

Люц периодически теряла сознание, но приходя в себя, понимала, что двигается в нужном направлении.

Когда очнулась в очередной раз — замок остался позади. А амфитеатр навис над головой. Тёмный, пугающий и прекрасный в свете ночи.

Тишина…

Кряхтя, Люция прошла в него известным путем. Но в арочном переходе на стенах горели факелы, и их яркость непривычно ударила по глазам. Люция зажмурилась, споткнулась о булыжники, шарахнулась в сторону и упала в нишу.

Вовремя.

Из-за поворота, звеня бронёй, вышли стражники. Двое. Подчинённые Кейрана.

— Наконец-то смена караула! — выдохнул один и потянулся.

— Этот узник совсем плох… — сказал второй, судя по голосу более молодой.

— Ещё бы, — фыркнул стражник и тряхнул светлой шевелюрой. Люц заметила у него острые уши. — Лишение магии — худшая из казней. Его смерть будет мучительной и долгой. Не хотел бы я быть на его месте. Никогда.

— Нельзя ли… Прикончить его?

— С дуба рухнул?! — шикнул террин, озвучив её мысли. — Хочешь башки лишиться? Узникам нельзя облегчать страдания. Это часть наказания.

— Мне… — поежился молодой человек. — Надоели его стоны. Жуткие. Аж кровь леденит и подремать невозможно.

— Сразу видно, что ты новенький, — осклабился сереневокожий. — «Старички» уже знают, что такие полутрупы долго не живут. Пару дней — и всё. Он помрёт сегодня до рассвета.

Люция похолодела. Для исполнения её сумасбродного плана нужен живой спригган. Иначе — всё напрасно.

И она точно умрет.

Сегодня.

С ним.

— Пойдём. Отоспишься в сторожке.

Дурнота подкатила внезапно. Девушка привалилась к стене и случайно шаркнула стопой по песку.

— Кто здесь? — тут же насторожится террин.

Люц вжалась спиной в нишу, часто и тяжело дыша. На висках выступили крупные капли пота в мозгу ни единой здравой мысли. Лишь молитва: «Ты ничего не слышал, ничего не слышал, ничего…».

Ну конечно она облажалась!

— Ты что-то заметил? — удивился товарищ.

— Осмотримся! — приказал старший, проигнорировав вопрос.

И они двинулись по проходу, заглядывая во все тёмные ниши.

Люцию колотило, то ли от страха, то ли от дурноты. Ей стало хуже. Под кожей зазудело, а сияние магии усилилось. Запульсировало. Рвалось наружу.

Она скоро вспыхнет звездой на всю округу и прощай конспирация!

Или сдохнет раньше.

Спазм в шее и щелчок позвонка.

Обжигающая энергия взметнулась по телу и с криком застряла в глотке.

Люция заткнула себе рот. Из глаз брызнули слезы.

Больно. Так невыносимо больно!.. Режет, корежит, сжигает. Но надо держаться.

Шаль упала под ноги.

Она справится.

В нишу заглянула вихрастая голова.

Она…

— Кто вы… лэра?

В его темных распахнутых глазах отражалось сине-фиолетовое сияние.

— Спи! — услышала она свой холодный и злой приказ. Сила сорвалась с кончиков пальцев и ударила ему в грудь.

Юноша рухнул, как подкошенный, и съехал в нишу. Доспехи глухо звякнули об пол.

— Твою ж!.. — тихо выругалась она и покосилась на свои пальцы. Кости светились через кожу то синим, то фиолетовым, то их заслоняли вены такие же светящиеся, то чешуя. И что реальность, а что вымысел она уже отличить не могла.

— Мелкий, что ты?.. — начал второй стражник, завернув в её укрытие.

— Спи! — выкрикнула Люция и террин, сонно моргнув, пошатнулся и упал.

Задыхаясь, она глотнула ртом воздух и вылезла из ниши. Схватила стражника за ремень на груди и, пыхтя, оттащила его к товарищу.

Это не укладывалось в голове…

Ни один террин не может использовать чары подчинения без особых заклинаний на древнем языке. Так повелевала ею Сесиль в ванне и саду. Так герцог снимал печать предков, зажигал факел и вживлял в неё кристалл.

Так творились любые чары.