– Нет. Он мне не нужен.

– Почему?

– Я была беременна три раза. Я хорошо выучила симптомы.

– Я не думаю, что вы беременны, Карлотты.

– Думайте что хотите.

– Можете доказать? Сделаете тест?

Карлотта поерзала на стуле.

– Это трата времени.

– Всего лишь пара минут. И безболезненно. Результат будет уже завтра.

– Я вся отекла, доктор Шнайдерман. Меня мутит по утрам. У меня задерживается вода. Что еще вам нужно?

– А что, если тест будет отрицательным?

– У меня второй месяц нет месячных, доктор Шнейдерман.

– Но если тест будет отрицательным?

– Тогда я точно испугаюсь.

– Почему? – тихо спросил он.

Карлотта не ответила, пытаясь найти слова. Ее губах слегка выпятились, почти упрямо.

– Потому что тогда я не понимаю, что происходит с моим телом.

– Может, это истерическая беременность, Карлотта. Вы знаете…

– Ха! Конечно, всё в моей голове, да? Всё.

Карлотта прикусила губу. Она казалась подавленной.

– Вы спуститесь со мной? – спросил он как можно мягче. – Меня знают в лаборатории. Это займет не больше получаса.

– А если тест будет отрицательным? – тихо сказала Карлотта.

– Тогда вы отбросите мысль, в которую даже сами не верите.

Загнанная в угол Карлотта нагнулась, чтобы поднять с пола сумку. Она поискала сигареты, не нашла и вместо этого причесалась. Шнайдерман задумался, стоит ли так на нее давить. И все же ему хотелось убить эту мысль в корне и идти дальше.

– Боже, – прошептала Карлотта.

– Что такое?

– У меня была ужасная мысль.

– Какая?

– А если тест будет положительным?

– Не будет.

– Но если будет? Господи, это же все испортит. Это значит, что все реально, так ведь?

Шнайдерман с грустью понял, что Карлотта уже не знала, на какой исход надеялась. Ей придется отбросить либо симптомы, либо реальность, которая так ее пугала.

– Ну все, Карлотта, – сказал он. – Я готов спускаться. А вы?

– Да, – наконец неуверенно и едва слышно ответила она.

Он прошел сквозь стену. Злобно. Где она? Карлотта почувствовала наступление и, словно краб, поползла по простыням к изголовью.

– Оставь меня в покое, – прошептала она.

Она все ползла, дальше от искрящегося присутствия в воздухе. Все дальше, к стене, вытянув перед собой руку.

– Нет! Нет! Ты меня покалечишь!

Он подошел ближе.

Карлотта встала, зажатая между кроватью и стеной. Она пыталась выставить перед собой лампу, но он схватил ее и откинул в другую сторону комнаты.

– Нет! Нет! Пожалуйста…

Он потянулся к ней. Жгучая, горячая боль пронзила ее насквозь. Ноги были крепко сжаты. Он был грубым. Боль добралась до ее живота.

– О боже! Нет!

Карлотта сгорала изнутри. Она беззвучно кричала, ее пальцы пытались схватить воздух. Его тяжелый вес придавливал ее, прижимал к стене, пока он врывался в нее.

– О боже, я умру… – в бреду подумала она.

Горячая липкая жидкость потекла по ее бедрам. Карлотта почувствовала, как промокла ночная рубашка. Почувствовала запах крови. Куда он делся? Она была в шоке, не в силах подняться из угла. Попыталась засунуть подушку между ног. Затем и та стала горячей и липкой.

Карлотта потянула телефонный шнур на себя, покачиваясь в темноте.

– Оператор… господи… оператор, – хрипло шептала Карлотта.

Она потрясла телефон, чувствуя, как головокружение начинает брать верх. Она теряла сознание.

– Номер, пожалуйста?

– Оператор, – пыталась закричать Карлотта, падая на пол, – я истекаю кровью!

Затем она упала в обморок, пытаясь взять себя в руки. Скорая приехала через пятнадцать минут. Билли, бледный и дрожащий, провел их по дому в сопровождении полицейского. Они нашли Карлотту, ее ночная рубашка была залита кровью, лужа на полу больше не растекалась, пульс был крайне слабым.

Шнайдерман зашел в кабинет доктор Вебера, увидел на двери табличку «Входите» и прошел в приемную, даже не глядя на секретаря.

Доктор Вебер поднял глаза, увидел выражение лица Шнайдермана и медленно опустил папку.

– Да, Гэри?

– Доктор Вебер, вы говорили с доктором Шевалье?

– О госпитализации? Да. Хотел что-нибудь придумать для миссис Моран.

– Надо поторопиться.

– Что случилось?

– Мне сообщил Дженкинс с четвертого этажа. Она пыталась проткнуть матку острым инструментом.