Она провела его внутрь. В доме было очень чисто, окна открыты, и солнце освещало ковер. Из сада дул свежий ветерок, неся ароматы теплой травы и листьев. Казалось, Карлотта все еще смущена его присутствием в своем доме, тем, что видит его в обычной одежде вместо белого халата.

– Познакомьтесь со своими коллегами, – сказала она, – мистером Крафтом и мистером Механом. Они из вашего университета.

Шнайдерман пожал твердую, теплую руку Крафта, а затем вялую – Механа. В груди кольнула ревность, но доктор тут же ее подавил. «По крайней мере, она не одна», – подумал он с облегчением.

– Кажется, мы не встречались, – сказал Шнайдерман.

– Мы с факультета психологии, – пояснил Крафт.

– Клинической психологии? С доктором Моррисом?

– Нет. С другой кафедры.

Шнайдерману показалось странным, что они не могли назвать своего куратора. Внезапно у него возникло смутное предчувствие чего-то неприятного. Ему пришло в голову, что как ему не следовало находиться в доме пациента, так и они совершали что-то запретное. В любом случае, здесь было что-то не так. И к чему все эти черные счетчики и штативы?

– Вы делаете фотографии? – спросил Шнайдерман.

– Да, – весело подтвердил Крафт. – Мы всю ночь снимали спальню и коридор.

– Зачем?

– Чтобы получить снимки, разумеется.

– Это инфракрасная пленка, – добавил Механ, видя замешательство Шнайдермана.

Карлотта рассмеялась. Очевидно, она отлично ладила с этими двумя психологами.

– Они тут проводят всякие тесты, – с энтузиазмом сказала она. – Хотите посмотреть?

– Да, – ответил Шнайдерман. – Хочу. Очень хочу.

Шнайдерман заставил себя не испытывать никакой профессиональной ревности. Если они хотели помочь пациенту, то его дело – не вмешиваться. Он последовал за Крафтом в спальню, осторожно переступая через переплетение проводов. Комната представляла собой лабиринт из коробок и трубок.

– Юджин сам собрал всю консоль, – заметил Механ.

– Просто слепил из доступного оборудования, – скромно пояснил Крафт.

– Очень впечатляет, – отозвался Шнайдерман, признавая мастерство, которое потребовалось для создания столь сложного сплетения электронных узлов. – Что оно делает?

– Ну, – начал Крафт, – по сути, это попытка объединить серию показаний различных электромагнитных или световых показателей с определенными изменениями в атмосфере. Там, за этим рядом переключателей, есть FM-магнитофон, который хранит данные для компьютера. Так мы надеемся обнаружить какие-то физические изменения, связанные с появлением паранормальных явлений.

Шнайдерман почувствовал холодок. Внезапно твердая реальность ушла из-под его ног. Он повнимательнее присмотрелся к опрятно одетому молодому человеку перед собой, его черные глаза сверкали энтузиазмом бойскаута в первом походе.

– Паранормальных?.. В смысле экстрасенсорных?.. – медленно проговорил Шнайдерман.

– Да, конечно. А вы как думали, для чего все это…

– Это доктор Шнайдерман, – перебила Карлотта. – Надо было сразу сказать. Раньше я ходила к нему.

Крафт неуверенно взглянул на Шнайдермана.

– Я не понимаю, – сказал Крафт.

– Я ординатор факультета психиатрии, – пояснил Шнайдерман.

Он сразу почувствовал враждебность, исходящую как от Крафта, так и от Механа. В одно мгновение они замолчали.

– А вы? – спросил Шнайдерман.

– Я же сказал. Мы с психологического факультета, – выверенно ответил Крафт.

– С какой кафедры?

– Какая разница?

– Это всего лишь дружелюбный вопрос.

– Мы учимся с доктором Кули. Вы о ней слышали?

– Нет. Но обещаю, что почитаю о ней.

Последовала зловещая пауза. Карлотта почувствовала внезапный холод, возникший между студентами. Почему-то Шнайдерман всегда вызывал в людях враждебность.

– Хотите кофе, доктор Шнайдерман?

Он повернулся к женщине. Очевидно, она была не на его стороне. Он знал, что ему нужно вести себя как можно вежливее. Но внутри все кипело от ярости.

– Да, – сказал он. – Спасибо.

Карлотта провела его на кухню и налила немного кофе в две чашки, затем проводила до ступенек крыльца. Механ и Крафт тихо вернулись к работе.

Шнайдерман попивал кофе. Карлотта сидела рядом на деревянных перилах, не глядя на него. Она еще никогда не была так близка к нему, как сейчас. И никогда он не чувствовал себя таким отстраненным. Никогда не знал, что контакт с этой неуловимой, сводящей с ума пациенткой может быть таким ужасно хрупким.