Вообще, верхний этаж жилища Повара был весьма необычен. Комнат тут не было, как и всяческих перегородок – этаж был единым помещением с большими окнами. Но мебели здесь было прилично – повсюду стояли шкафы, столики, стулья, кресла и диваны в компании громадного телевизора и довольно мощного ноутбука. На одном из чёрных столиков, обитых зелёным сукном, стоящих у огромного окна на дальней стене, лежала толстая колода карт вместе с пузатой бутылкой коньяка и тремя широкими стаканами. Ещё шкафчик, украшенный тонко вырезанными деревянными фигурами виноградных лоз, отведённый специально под алкоголь, стоял рядом. Сквозь его стеклянные дверцы чётко проглядывали бутылки самых разнообразных форм и размеров. Что-то мне подсказывало, что изготовителем некоторых напитков оттуда был сам Повар – не зря же он колдун-зельевар. В общем, этаж, как и всё жилище чародея, был местечком незаурядным.

– Пупсик, кто это такие? – издевательски обратилась к схваченному Повару Лола, указав на двух бандитов. Моя сестра точно никогда не упустит возможности подколоть других! – На, вот, покушай, - она всунула Повару в рот расстегай с горбушей из пакетика.
– Твои друзья что ль?

– Это… - проговорил колдун, выплюнув расстегай. Судя по его морде, он не очень любил рыбу. – А ты… вы… вы ца…?

– Именно, дорогой, именно, - продолжила усмехаться Лола, нарочно крутясь вокруг кресла со скованным Поваром, едва не задевая его нижних лап кончиком хвоста. – Так что, отвечать будем? Я молчанку, ребята, не уважаю, сразу говорю. А вот вопли от боли мне больше нравятся.

С этими словами она уткнула ствол своего револьвера в висок бандита-льва. А нижней лапой она как бы невзначай наступила на рану в боку, оставшуюся от гвардейской пули. Та немедленно вновь налилась свежей кровью, а лев в серой майке громко заорал.

– Не надо! – выкрикнул он, судорожно хватая ртом воздух.

– Как хочешь, - хищно улыбнулась Лола, убирая лапу с раны бандита и револьвер от его виска. – Так что, будем колоться?

– Да, - нервно ответил лев. – Я Ленсор Курер, а это – Гирон Урнет, - он кивнул на гепарда. – Штык и Мява наши кликухи. Мы три дня назад из тюряги откинулись. Повар – кореш наш, мы у него перекантоваться решили, пока в городе не осядем. Чего вы вломились-то к нам? Мы ж отсидели своё, ничего пока не совершили.

Тут бандит Курер осёкся. Его взгляд упал на его собственный обрез в лапах одного из гвардейцев. Его оружие, которое он только что по пьяни применил против гвардии, вдобавок, спустя какие-то три дня после освобождения. От этих мыслей ему явно поплохело и он с жалобным стоном обратился ко мне:

– Прошу, пощадите, господин! Мы… мы не хотели, честное слово! Просто… просто не разобрались сперва и на рожон полезли…

– Хе-хе, нет уж, господин Штык, - плотоядно усмехнулся я. – Что сделано – то сделано. Бухать меньше надо. А вообще-то мы и не к вам пришли, а к вашему, как вы говорите, корешу.

Услышав это, Повар ещё больше напрягся. Такого напуганного зверя я не видел ещё нигде, право-слово! Штык, грязный лев-бандит в серой майке, отчаянно застонал, осознав, как глупо подставился. Вдобавок, он, похоже, начал понимать, кто я такой - цесаревич. Ох, как я ему не завидую! Ведь за покушение на наследника престола полагалась страшнейшая кара – казнь с пытками. Хотя, быть может, я и помилую его, если, конечно, не забуду… Другой бандит, гепард по кличке Мява, которого я сам ранил, упорно молчал, стреляя по сторонам глазами. Видимо, он любил всё переживать внутри себя.

Тем временем к дому Повара, сверкая синими мигалками, подоспела большая карета «скорой помощи», вызванная одним из гвардейцев, которая и забрала раненых преступников, в страхе гадающих, что их теперь ждёт. Не дожидаясь, пока выкрашенная в бело-красную расцветку машина отъедет, увозя бандитов в больницу, мы перешли к допросу самого владельца дома.

– Я… я расскажу вам всё, ваше императорское высочество, - выдавил он, по-прежнему сидя в кресле с закованными за спиной верхними лапами. Он морщился от боли – жёсткие наручники нещадно тёрли его кожу. – Но в чём вы меня обвиняете?

– Да хотя бы в угрозах царевне, - жестоко усмехнулась Лола, поигрывая револьвером в лапе. – Не ты ли хотел мне кишки заклятьем скрутить? А твоя камера с записью звука это подтвердит.

– Царевне? – испуганно переспросил Повар, буквально впившись в нас взглядом. – Но… но ваше высочество, я право-слово, не знал, я думал, это попрошайки или сектанты какие пришли ко мне приставать. Я прошу, простите…

– Успокойся, Повар, мы здесь не за этим, – вступил в допрос я. – От тебя требуется только отвечать на вопросы. И тогда мы уж подумаем, как с тобой поступить.

– Я всё скажу, ваше императорское высочество! – проговорил Повар с мольбой в голосе. – Всё скажу… Но, не будете ли вы любезны снять с меня браслеты, а то я уже не могу их терпеть.

Я кивнул одному из гвардейцев. Когда освобождённый от наручников Повар уже облегчённо потирал зудящие запястья, я вынул из внутреннего кармана кителя список запрещённых ингредиентов для зелий и, передав ему, строго спросил:

– Знакомые названия? Ты ведь этим промышляешь, не так ли?

– Да, - ответил зельевар. Листок бумаги в его лапах заметно задрожал. Похоже, он решил, что лучше добровольно во всём сознаться. – Вы пришли из-за этого?