— Вы здесь кем работаете? — не отвечая на вопрос, спросил майор.

— Сторожем приставлен.

— Вчера днём вы дежурили?

— Всю эту неделю вторая смена моя. А что? — тревожно насторожился старик.

— Вчера в три часа дня сюда приходил высокий гражданин в сером плаще.

Старик скользнул глазками по тёмно-голубым просветам погон и с готовностью подтвердил:

— Приходил такой.

— Что он здесь делал?

— Спросил, куда жильцы выехали из домов, что были на этом месте.

— Вас спросил?

— Меня. Я ведь тут у ворот.

— Что вы ему ответили?

— Послал в домоуправление. Я ж от стройки работаю, а кто тут жил, куда делся, моей службы не касается.

— Больше ничего он не спрашивал?

— Ничего. Спросил, куда выехали, и всё.

— А где помещается домоуправление?

— За углом. По Советской улице второй дом, в подвале, ход со двора.

— Спасибо.

Офицеры двинулись к воротам. Старик за ними.

— Вот сейчас свернёте налево, — заботливо пояснял он, — а там сразу увидите дом. Он из красного кирпича сложен. Войдёте во двор, тут сразу и дверь в домоуправление. Да её вам каждый жилец укажет.

Старик вышел на улицу, показал, за какой угол свернуть следует, ещё раз повторил, как найти домоуправление, и только тогда расстался с офицерами. При этом лицо его было серьёзное, почти суровое. Можно было с уверенностью сказать, что в это время он думал:

«Такие люди зря расспрашивать не станут. Может, дело тут государственное, по всем статьям для всех нас важное!..»

И потому он старался, как мог лучше, помочь офицерам.

— Действуйте, товарищ лейтенант, — приказал Кочетов.

— Есть, — опустив руки, чуть вытянулся на ходу Рудницкий.

Домоуправление искать долго не пришлось. Старик точно указал, где оно помещалось, к тому же об этом сообщала и маленькая табличка из жести, прибитая сбоку входной двери.

Офицеры вошли в прихожую, пол которой был настлан жёлтыми и красными квадратиками метлахской плитки, спустились по каменной лестнице и открыли дверь в контору.

Разместилась она в довольно большой, почти квадратной комнате с толстыми трубами под потолком, с продолговатыми окнами, защищёнными со двора железными решётками.

Недалеко от входа в ярко-оранжевой шёлковой кофточке сидела девушка. Согнувшись над столом, она что-то сосредоточенно и аккуратно списывала с паспорта в продолговатую анкетку.

— Простите, — обратился к девушке Рудницкий. — У кого я могу узнать, куда переехали жильцы с Советской улицы, где сейчас строится новый дом?

Девушка недовольно подняла голову, но, увидев перед собой красивого молодого офицера, зарделась вся, поправила пышный светлый хохолок над лбом и певуче ответила:

— Пожалуйста... вот к старшему бухгалтеру, — плавным движением руки она указала в сторону немолодой женщины, занимавшей место за другим столом у самого окна.

Рудницкий поклонился девушке и направился к бухгалтеру, которая подсчитывала на арифмометре.

— Минутку, — она ещё несколько раз крутнула ручку счётной машинки, отметила карандашом цифру на ведомости и поверх очков вопросительно посмотрела на Рудницкого.

Тот достал из бокового кармана служебное удостоверение.

Старший бухгалтер взглянула только на обложку его и кивнула головой:

— Садитесь, пожалуйста.

Рудницкий придвинул стул и сел. Ему не хотелось, чтобы разговор принял слишком официальный характер. В таких случаях люди часто стараются подбирать очень точные выражения, а не найдя их, недосказывают всего, что нужно, и это приводит только к путанице.

— К вам часто приходят справляться, куда переселились жильцы из снесённых домов? — спросил он.

— Раньше приходили часто, просто не давали работать. Ведь на том месте, где ведётся строительство, четыре дома стояло. А теперь приходят редко. Вероятно, все знакомые успели побывать у новосёлов. Однако те, кто живёт не в нашем городе, иногда пишут по старому адресу, — женщина улыбнулась и в доказательство сказанного переложила на столе с одного места на другое небольшую пачку разноцветных конвертов.

— Сегодня к вам никто не приходил?

— Сегодня нет.

— А вчера?

— Вчера у нас был четверг, — глянула на настольный календарь бухгалтер. — Тоже, кажется, никого не было. Впрочем, позвольте... Все дни такие одинаковые. Вчера, вчера... Совершенно верно, вчера приходил один такой высокий мужчина в сером костюме.

— Брюнет, блондин?

— Право не заметила. Но Лёля, верно, помнит, — и она обратилась к девушке: — Лёля, вчера приходил этот — в сером костюме. Ты не помнишь, он брюнет или блондин?