Путник высунулся из окна кареты, глубоко вздохнул и заорал…

– Афонька! Merde! Ochlamon! Мать перемать!

– Слушаю, господин.

– Быстро ко мне, внутрь.

– Не могу, - слуга начал упираться. – Не положено.

– Живо, я сказал! – в руках бешенного хозяина тут же возник пистолет.

Несчастный, озираясь, забрался в карету. Забился в угол. Скукожился. Стал похож на взбитый мешок с репой.

– Закрой глаза и не дыши, - офицер сделал фото слуги. На платке появилось изображение и характеристики нового человека. Он начал быстро водить пальцами по материи. Затем сложил платок. Засунул в карман.

– Афонька, подпевай за мной песню. Запоминай слова и мотив. «Tu seras avec nous radio «Datcha» et magnetophone «Panasonic» dans un flacon». (Будешь у нас радио «Дача» и магнитофон «Панасоник» в одном флаконе. Франц.) Ты, кстати, петь-то умеешь?

– Никак нет. С детства не пою и песен не знаю. Так, что – извиняйте. Не смогу.

– Отставить разговорчики! – дуло пистолета тут же упёрлась в щёку несчастного. – Подпевай и запоминай, быстро!…

День такой хороший и старушки крошат

Хлебный мякиш сизым голубям

Отгоняя мошек, спит гнедая лошадь

Мордой наклонившийся к своим яслям…,

(А. Розенбаум. «Извозчик».)

…..

Через полчаса, хорошо поставленным, мягким с бархатистым напевом, с облучка, почти на всю Ивановскую, разносилась очередная песня…

…Я помню, давно учили меня отец мой и мать

Лечить - так лечить, любить - так любить

Гулять - так гулять, стрелять - так стрелять

Но утки уже летят высоко

Летать - так летать, я им помашу рукой…

(А. Розенбаум. «Утки».)

– Вот, то та же… - ухмылялись внутри кареты. Довольно закинули руки за голову. Растянулись на мягкой сидушке. – А то говорил - петь не умею. Песен не знаю. Голоса - нет!
– Засмеялись - О, mon Dieu! Quel talent a disparu dans le desert!Quel talent! (О, мой бог! Какой талант пропадает в глуши! Какой талант! Франц.).

…..

Прошла ещё половина часа. Однотипные песни денщика, исполняемые одна за одной, по кругу, начали утомлять. Скука снова проснулась и поползла в карету. Человеку, появившемуся из просвещённого будущего, захотелось срочно чего-нибудь посмотреть или почитать. Обыскав карету в поисках «духовной пищи» и ничего не найдя (Даже завалявшийся надписи «Здесь были Киса и Ося»). Он достал платок и постучал по нему пальцем.

– Слышь, ты, как тебя?
– обратились к артефакту. – Есть чего почитать? Показывай!

Платок мигнул едва заметным фиолетом и на «экране гаджета» появилось множество символов мелкого нечитаемого текста, больше похожего на какую-то разбросанную по экрану шифровку, состоящую из набора разноцветных цифр и букв.

Страждущий просвещения ткнул в первый попавшийся значок. Тот мигнул и развернулся в непонятное слово. Затем слово растянулось в предложение. Блеснуло красным, превратившись в название «Tusculanarum disputationum libri quinque. Cicero, Marcus Tullius.»

– И что, это за хренотень? – возмутились, перекосили лицо.
– На каком языке и как прочитать?

Платок, услышав вопросительную интонацию, самостоятельно разделил поле «экрана» на две части. В одной показал фото непутевого вселенца в другом мигающую книгу со стрелкой в виде пальца ведущего к его фото. Подсказывая ход движения для прочтения книги.

– Понял, что нарисовано – не дурак. У меня другой вопрос… Что за книга? Хотя бы какой раздел?

ФИЛОСОФИЯ – высветилась на экране. «Tusculanarum disputationum libri quinque. Cicero, Marcus Tullius. Издание 1874 год. Латинский язык. Из Фонда редкой книги.

– Философия… - повторили недовольно. Слышишь, «полотенце»? А что-нибудь… нормальное? Человеческое? Из раздела «Приключения, боевик, ужасы?» Есть?

Платок моргнул, высыпая на экран головоломку символов. Строгий хозяин коснулся крайнего.

«В поисках грязного Тони». Детектив. Издание 1982 год. Итальянский язык. – развернулась надпись. Под ней вновь замигал значок книги и стрелка с пальцем перемещений в сторону фото.

Испытатель послушно провёл рукой. И все приключения «Грязного Тони», от корки до корки, с первого до последнего слова отпечатались в его голове. Несколько секунд он смаковал полученный текст. После чего произнёс…