– Что?
– вселенец перестал писать и удивлённо посмотрел на ревущую гостью.

– Кирилл Васильевич, наш с вами рывок в продажах «Коломенских» платков задерживается.

– Маруся, - поэт и прозаик недовольно откинул голову.
– Давай, называть вещи своими именами. Не наш, а только твой. Я вообще ни при чём. Проявил секундную слабость – подался на уговоры - купил фабрику... И всё! А если, у тебя, что-то не получается – давно говорю: Бросай и сиди - спокойно собирай узоры. Или можешь отдохнуть, а потом постричь меня. А то отросли волосы. И причёски не видно.

– Господин Ланин?
– слёзы вмиг высохли, будто не было совсем.
– Давайте, я подстригу вас. А вы, выполните мое желание.

– Маруся, по-моему, это не равноценный обмен.

– Это ещё почему?

– Вдруг ты захочешь такого, чего я не смогу сделать? Например, остановить Землю или выдать тебя замуж за Наполеона?

– И че?
– вредина надула щеки.
– Вам, что! Тяжело выдать меня замуж за Наполеона?

– Конечно тяжело! Где, я? И где Наполеон!

– Я не хочу замуж за Наполеона. А меня другое желание. Гораздо скромнее. Я хочу, чтобы вы научили моих работниц читать, писать и рисовать эскизы.

– Кхм... кхм...
– закашлял вселенец.
– Девочка, ты ничего не попутала? Я - князь! Отпрыск старинного рода! Белая кость и всё такое! А не какой-то сельский учитель.

– Но, своих солдат, выучили?

Подполковник гордо задрал подбородок.
– Не путай! Солдат 22 артиллерийской бригады! И каких-то... ткачих с фабрики Латыпина. Это совершенно разные вещи.

– Ах, так!
– девчушка вскочила с места. – Тогда! Пускай вас подстригают и делают причёски, солдаты!
– Она сверкнула глазами и бросилась на выход из кабинета.

– А-ну сядь!
– подполковник остановил её на половине пути.
– Маруся, ты прекрасно понимаешь, я физически не смогу обучить всех работников твоей фабрики.

– Всех и не надо. Хотя бы человек тридцать.

Вселенец погонял воздух между щёк. Прикусил губу. Покачал головой в разные стороны.
– Допустим, читать, считать – смогу. Но, рисовать?

– Афанасия же обучили рисованию?

– Маруся, я не учил его. Он сам научился. Я только ударил со всей силы гитарой по голове. Гитару – сломал! А этот дурачок, упал, поднялся и научился рисовать. Каким образом – понятия не имею.

– Кирилл Васильевич, вы же умничка? Попробуйте! Пожалуйста... Хотя бы чтобы они смогли придумывать и рисовать узоры. Я же не прошу делать из них художниц, как Афанасия.

– Не знаю... не знаю, - засмущался подполковник.

– Что значит, не знаю?
– девчушка по-взрослому свела брови.
– Кирилл Васильевич, вы офицер или кто?

***

Закончив благое дело по подсчёту собранных с купцов финансовых средств. Их высокоблагородие главный полицейский чиновник города Коломны довольно откинулся в кресле. С удовольствием закрыл глаза и даже немного позволил себе вздремнуть.

В дверь кабинета испугано постучал секретарь. – Господин капитан-исправник, к вам желает срочно пройти его сиятельство князь Ланин. Сказал, что пристрелит меня, если немедленно не доложу о визите.

Полицейский выпрямился. Недовольно скукожился. Как таракан пошевелил большими усами. Выдавил сквозь зубы. – Пропусти.

– Mignon Kirill Vasilyevich, quels destins? (Милейший Кирилл Васильевич, какими судьбами? Франц.) – чиновник привстал, с трудом выдавил из своего лица что-то похожее на улыбку.

– Cher Fiodor Dmitrievich, j'ai une affaire tr е s s е rieuse pour vous, alors nous parlerons en russe. (Дорогой Федор Дмитриевич, у меня к вам очень серьёзное дело, поэтому будем говорить по-русски. Франц.).

– Конечно, конечно, по-русски. Слушаю. Весь во внимании.

Гость прошёл к столу, бесцеремонно сел, развалился в кресле. Закинул ногу на ногу. – Вы наверное в курсе, что купец второй гильдии Александер Леевин оформил дарственную на дом бывшей купчихи Рощиной на меня? А я решил открыть в нём театр? И давать спектакли для всех жителей города?

– Да, уважаемый князь. Что-то такое слышал.

Посетитель довольно потёр ладони. – Причём, в вечернее время будут идти спектакли для взрослых, а в дневное - для малолетних отроков.

– Очень хорошая идея, господин Ланин.

– Но, вот в чём неприятность, - князь значимо поднял указательный палец.
– Центр города! Театрализованное представление! У людей праздник! А в доме на против - целых три питейных заведения. Вдоль по улице - ещё несколько. Люди будут идти на спектакль, опрятно одетые, с соответствующим настроением, а навстречу - пьяные, грязные, дурно воспитанные прохожие. Как-то не хорошо получается. Надо бы вам, господин главный полицейский Коломны!, проявить свои полномочия. И убрать их с центральной улицы. И с параллельных желательно тоже.