— Единственный раз, когда ты отправлял сотрудника домой, это потому, что уволил его.

— Я не увольнял ее.

— Я в замешательстве.

— Я вижу. — Проталкиваюсь мимо него и направляюсь к лифту.

Он идет следом.

— Либо у тебя осталось две недели жизни, либо ты действительно изменил свое мнение.

Я ударяю кулаком по кнопке лифта, желая, чтобы он поторопился.

— Почему все считают, что я умираю?

— А-а-а, хорошо. Я понял, в чем дело. — Хадсон хихикает, и от этого звука мне хочется его стукнуть.

Я решаю, что лучше его игнорировать.

Очевидно, мой близнец не может понять ни одного гребаного намека.

— Они прорвались.

Я притворяюсь скучающим у лифта, хотя прекрасно понимаю, на что Хадсон намекает, и, скорее всего, он прав.

— Ванесса и Хейван превратили тебя в человека.

— Отвали, — рычу я. Где этот чертов лифт?

Он пожимает плечами.

— Ну, может, наполовину в человека.

— Я могу что-нибудь для тебя сделать?

— Сегодня вечером все дамы куда-то собираются, так что я подумал, что ты захочешь встретиться с нами у Алекса, чтобы сыграть в братский покер. Вступительный взнос по тысяче долларов.

— Звучит не по-братски.

Он пожимает плечами.

— Не могу. У меня есть планы. — Наконец, двери лифта открываются. — Увидимся завтра...

Хадсон заходит в кабину вместе со мной.

— Какие планы?

— Я должен предоставить тебе доступ к своему почасовому маршруту?

— Мне просто интересно, с кем у тебя планы. С Элли?

— Нет, придурок. С Ванессой.

Хадсон прищуривается.

— Она идет на шоу с девочками.

— Нет.

— Почему нет?

— Понятия не имею, Хадсон. Спроси у нее сам.

Он сильно хмурится.

— Хм, я был уверен, что она захочет пойти с ними.

Лифт останавливается чаще, чем мне хотелось бы, забирая людей с разных этажей по пути в холл и на парковку в подвале. Массовый исход напоминает мне о том, что большинство людей покидают офис в пять, и заставляет задуматься, чем, черт возьми, они занимаются в течение семи часов между этим и сном.

— Ты и Ванесса, да?

Я смотрю на свое живое, дышащее отражение.

— Что?

— У вас двоих все получается.

— Я не знаю, что это значит.

— Вы вместе. Или пытаетесь быть. Знаешь, отношения...

— Не думаю, что это то, что мы делаем.

Его брови сошлись вместе.

— Тогда что...

— Не знаю. Занимаемся сексом, доставляю ей оргазмы, целую ее так часто, как она мне позволяет.

Низкий кашель раздается из дальнего угла лифта, напоминая мне, что мы не одни.

— Вау, хорошо, — говорит Хадсон как раз в тот момент, когда на последней остановке в холле выходят все, кроме нас. Следующая остановка — парковка в подвале. — Я думал, ты немного повзрослел, с тех пор как они приехали. Похоже, я ошибался.

— Что, блядь, это значит?

— Это значит, что Ванесса заслуживает лучшего. Она мать твоего ребенка, Хейс, и чертовски хорошая мать. В миллион раз лучше, чем наша с тобой. Она заслуживает любви взрослого человека. А не какого-то похотливого придурка с эмоциональными способностями подростка.

Двери раздвигаются как раз вовремя, потому что еще секунда в этом крошечном пространстве и в ход пойдут кулаки.

— Ты ни черта не знаешь.

Я выхожу и направляюсь к своей машине, не желая больше ни минуты общаться с Хадсоном.

— Я тебя знаю! — кричит он. — Если ты не возьмешь себя в руки, то потеряешь их. Снова!

Я кручусь на месте.

— Да пошел ты! — Но уже слишком поздно. Двери уже закрылись.

Женщина спешит к своей машине, и я слышу, как щелкают ее замки.

У Хадсона Лиллиан всего полсекунды, и он думает, что знает все об отношениях. Но тот не знает Ванессу. Не знает, что нас объединяет и что мы чувствуем, когда находимся вместе.

Не знаю, что меня ждет в будущем, и не хочу тратить ни секунды на беспокойство об этом. Сейчас все, что знаю, это то, что я хочу Ванессу. Хочу ее улыбки, ее хмурый взгляд, ее умный, блядь, рот. Хочу, чтобы она была подо мной, вокруг меня, на мне.

Пока что это все, с чем я могу справиться.

Выйдя из частного лифта, обнаруживаю, что в доме тихо. Черт возьми, надеюсь, Ванесса не улизнула от меня. Со стороны их с Хейван комнат в воздух проникает аромат духов, и у меня замирает сердце.

— Ванесса? — кричу я.

— Я здесь! — доносится ее голос из кухни.

Каждый мускул в моем теле расслабляется.

Ванесса сидит, скрестив ноги, на табурете у острова, разрез ее платья доходит почти до бедра, а в руке у нее бокал красного вина. Духи, запах которых я почувствовал в коридоре, совсем не те, что на ней. Те были более сладкими, фруктовыми. От Ванессы исходит нечто более тонкое и изысканное.