Он наклоняется ко мне так близко, что мне приходится отпрянуть, как это делала мисс Ньютон за своим столом.

— Это не первое мое родео. Я знаю женщин вроде тебя...

— Женщины вроде меня? Пожалуйста, скажи мне, что я за женщина, раз уж ты так хорошо меня знаешь.

Он усмехается, обнажая все зубы.

— У меня четверо сыновей. Думаешь, ты первая женщина, которая забеременела и появилась из ниоткуда?

— Ты ведь понимаешь, что для того, чтобы забеременеть, нужны два человека? Мы не можем сделать это в одиночку. Хотя, — я усмехаюсь, — общаясь с такими мужчинами, как ты, мне очень хочется, чтобы было иначе.

— Хватит об этом. — Август прищуривает глаза, и все его обаяние, которое он пытался использовать на мне, исчезает. — Я не буду ходить вокруг да около.

Я пожимаю плечами.

— Ты сам начал.

— Что ты хочешь?

— Хм... раз уж ты предлагаешь. — Я постукиваю себя по подбородку. — Я хочу частный остров, два миллиона долларов, одну из этих милых обезьянок-капуцинов и единорога.

Я слышу, как Хейс хихикает.

— О! И частный самолет. Потому что как еще я смогу добраться до своего острова? Да!

— Ты думаешь, это шутка? — Он усмехается.

— Честно? Да, думаю.

Он поворачивает голову к Хейсу, который выглядит позабавленным со своего наблюдательного пункта в нескольких метрах от него.

— Попытайся поговорить с ней.

Хейс пожимает плечами.

— Зачем? Думаю, она ясно выразила свои требования.

Старик встает так быстро, что у него трещат колени, и какая-то часть меня надеется, что это причинило боль.

— Если она побежит к прессе...

— И скажет им, что у меня есть дочь? — Хейс хмурится. — Думаешь, я хочу скрыть ее?

— Репутация — это все.

Именно тогда это и происходит. Улыбка Хейса напоминает о более простых временах. О тех временах, когда нас больше всего волновало, что нас застанут в школе целующимися в туалете уборщицы или что провалим очередной тест по физике. Ровные белые зубы, намек на ямочку и широко раскрытые губы... Боже, он все еще самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

— Ванесса и Хейван — единственные хорошие вещи в моей жизни. Я бы сам рассказал об этом прессе, если бы думал, что они действительно заинтересованы.

Август злобно тычет пальцем в лицо Хейса.

— Не знаю, что на тебя нашло, мальчик, но тебе нужно прийти в себя.

— Мальчик? — Улыбка растворяется, превращаясь в сжатую челюсть и губы. — Думаю, тебе пора уходить.

Август поправляет лацканы своего костюма, берет у Хейса папку и направляется к двери.

— И еще кое-что. — Хейс остается на своем месте, прислонившись к книжной полке, скрестив руки на груди. Он лишь слегка поворачивает подбородок в сторону Августа, но не сводит с меня глаз. — Еще раз заговоришь так с Ванессой, и я тебя вырублю, старик.

— Ты еще пожалеешь, что угрожал мне. — Он выбегает из комнаты.

— Сомневаюсь! — кричит Хейс, а затем обращает свое внимание на меня.

Я встаю и иду к нему.

— Мог бы вмешаться раньше.

Он поворачивается ко мне лицом, между нами всего пара шагов.

— Ты шутишь? И лишиться возможности увидеть, как ты разрываешь Августа на части? Это самое веселое, что у меня было за последние годы. — Его взгляд останавливается на моих губах. — Этот рот. — Хейс стонет.

Теперь моя очередь улыбаться.

— Осторожнее, твои извращения дают о себе знать.

— Я не отрицаю. Твоя сила всегда меня заводила.

— Счастлива слышать, что мои штучки все еще работают.

Он сжимает себя между ног, и я должна испытывать отвращение, верно? Должна найти его обращение со своим стояком вульгарным. Да?

— О, еще как работает.

Мой желудок переворачивается, и тепло расцветает внутри, а затем разливается между бедер.

Хейс просовывает руку мне за шею и притягивает ближе.

— Ты тоже это чувствуешь, да? Эта связь между нами чертовски интенсивная. — Хейс нежно прижимает меня к себе, большим пальцем скользит по моему горлу. — Если бы я поцеловал тебя прямо сейчас...

— Мы бы оказались на диване.

Он ухмыляется.

— Не думаю, что мне удастся дойти так далеко.

Я почти задыхаюсь. Неужели мое тело настолько изголодалось по удовольствию, что я готова прыгнуть в постель к своему бывшему парню и еще больше запутать и без того сложную ситуацию?

— Ты сказала «наша дочь», — нежно произносит он. Мятный жар его дыхания касается моих губ. — С Августом ты называла Хейван нашей дочерью. — Его губы подрагивают.

— Потому что так оно и есть.