– Тушеные овощи и мясо.

От аромата кружится голова, а от вкуса рот наполняется слюной так, что я опасаюсь, не захлебнуться бы ими.

– Кто тебя научил? Мама? – беззаботно спрашиваю я, продолжая жевать.

– Я никогда не видел свою мать.

Прикрываю глаза и прошу:

– Извини. Я не хотела…

– Мне не тяжело говорить о том, что я никогда в жизни не видел своих родителей. Это просто факт из жизни.

Откладываю вилку и внимательно смотрю в глаза собеседнику. Сегодня он необычайно разговорчив. Решаю схватить удачу за хвост и спрашиваю:

– И много фактов из своей жизни ты можешь мне рассказать?

Крис, прищурившись, раздумывает около тридцати секунд и в итоге отвечает:

– Смотря что ты будешь спрашивать.

Стоило ему это сказать, как все вопросы исчезли. Я бы хотела узнать о нем как можно больше, но опасаюсь ступить на запретную территорию, ведь он снова закроется, и потом никакие клешни не помогут мне вытянуть из него ответы.

– А братья или сестры у тебя есть?

Крис пожимает плечами.

– Не могу утверждать, что их нет. Мне ничего неизвестно об этом.

– Печально.

– Почему? У тебя было два брата, много ли счастья они тебе принесли?

Действительно. Тут даже при желании оспорить не получится.

– Семья – это балласт, – говорит Крис, серьезно смотря на меня. – Любые близкие отношения это скорее плохо, чем хорошо.

Смотря на Криса, можно легко понять, что он действительно верит в то, что сказал. Это звучит так печально, что сердцу в груди становится тесно. Но ведь человеку нужен человек. Я испытываю это на себе. Тяжело и печально быть одиноким и никому не нужным.

– Не все семьи плохие, не все отношения балласт, – возражаю я и делаю глоток восхитительного чая, от вкуса которого в эйфории закатываются глаза.

Крис позволяет себе легкую улыбку и спрашивает:

– Как много хороших семей ты видела?

Напрягаю память, как могу. Вспомнить семью, которая бы стала для меня примером, не получается. Может, семья Куин? Они точно не подходят под пример для подражания. Я и мама? Мы были не плохой семьей, но все же не идеальной. Адриан тогда правильно заметил, мама не могла не видеть, что со мной было что-то не так. Я была напуганным и забитым ребенком, который пытался оберегать единственного родного человека, в это время мама была слепа к моим бедам. Лже-Люк и Лже-Сэм? Они вообще не семья, это все ложь. Беринг и Поул? Не уверена.

На этом знакомые мне семьи закончились.

– Не так уж много семей я знаю. Даже если семью мы выбрать не можем, то людей, которые нас окружают вполне, – предполагаю я.

Крис кивает и, глубоко вздохнув, говорит:

– В твоих словах есть доля правды. Но я предпочитаю не сближаться с людьми.

– Почему?

– Они склонны предавать, врать и умирать.

Понимаю, что последнее слово и печаль во взгляде Криса относятся к его дочери, которой не стало. Мне жаль, что он испытал тяжесть этой потери. И судя по его убеждениям, он переживал это в одиночестве.

– Ты никогда ни с кем не встречался? – спрашиваю я. – В плане романтических отношений?

– Романтических отношений? – перестрашивает Крис, словно пробуя слова на вкус. – Нет. Такого в моей жизни не было.

Делаю еще пару глотков чая и вспоминаю Нолана. Я знаю, что он использовал меня ради своих низменных потребностей, но он давал чувство, которого я давно не испытывала. Я ощущала себя нужной, важной и любимой. Я верила в это из-за своей наивности, но, вспоминая те дни, тяжело жалеть об этом.

– А я встречалась, – признаюсь я.

– Когда только успела. Пути разошлись? – спрашивает Крис, внимательно смотря мне в глаза.

– Нет. Я его убила и спрятала в шкаф.

Крис приподнимает брови.

– А я еще был уверен, что ты в меня не выстрелишь. Ты полна сюрпризов.

Мне хочется спросить про маму его дочери, но я не рискую поднимать эту тему.

– Ладно, – говорю я. – Я тебя поняла. Никаких близких отношений.

Мы смотрим в глаза друг друга и, кажется, ведем немой диалог, от которого мне становится не по себе.

– Эшли, рано или поздно я уйду из Салема и не вернусь, – серьезно говорит Крис. – Это неизбежно. Если весь разговор, что мы вели был о том, может ли между нами что-нибудь быть, то ответ – нет. Это будет мешать нашему сотрудничеству.

В груди становится больно, это как укол яда, который растекается по венам, неся с собой разочарование.

– Почему ты хочешь уйти из Салема?

– Это не мой город, никогда им не был и не будет.

– Я знаю, что ты пришел сюда с Адрианом, но ведь это не означает, что тебе нужно уходить. Если ты оставишь меня один на один с Салемом, я развалю его.