– Принято.

Как только за Дейлом закрывается дверь, Крис берет рацию и связывается по очереди со смотровыми вышками, отдает указания, чтобы все были максимально бдительны и стреляли на поражение в случае, если кто-то будет подбираться к городу. Связывается с патрулем внутри стен и снаружи, вторых предупреждает о месте сбора мутировавших и о том, что туда скоро прибудет Дейл и четвертый отряд. Убрав рацию, Крис глубоко вздыхает и бросает на меня раздраженный взгляд.

– Что нужно сделать, чтобы ты перестала подвергать себя опасности?

– У меня не было другого выбора.

– Неправда. Ты могла не идти туда.

– Но тогда бы мы не узнали, что про лаз известно кому-то еще.

Какое-то время Крис молча смотрит на меня, а потом говорит:

– Было время, когда я думал, как бы тебя убить, а теперь понимаю, что достаточно и того, чтобы оставить тебя одну, ты сама убьешься.

– Не смешно.

– А я и не шучу. Где Деймон?

– Я увела его и Охру в свою старую комнату, а охранника оставила в подвале, если кто-то просочится в дом снова, то он сообщит тебе по рации.

Крис слишком внимательно смотрит на меня. Становится неуютно. Убираю растрепавшиеся волосы за уши, но они тут же возвращаются на место.

– Что? – не выдержав напряженного молчания, спрашиваю я.

– Ты умрешь раньше, чем мне бы того хотелось, – спокойно отвечает Крис.

Закатываю глаза и сажусь на край кровати.

– Я была осторожна. И прекращай меня недооценивать.

– Ты выстрелила в меня, как думаешь, я буду продолжать тебя недооценивать?

– Надеюсь, что нет. Не хотелось бы снова в тебя стрелять.

Крис хмыкает и тихо добавляет:

– Не переоценивай свои силы. Мы всего лишь люди. И мы смертны.

С этим я не собиралась спорить, тем более меня сейчас интересовали другие вопросы.

– Ты уверен, что остальные члены семьи Куин мертвы?

– Да.

Смотрю в глаза Криса и говорю:

– Значит не только они знали про проход.

– Нас могли подслушать. Кто-то мог случайно на него наткнуться. Предположений масса.

Очередные вопросы без намеков на ответы.

Крис поднимается с кровати, слышу, как тяжело он выдыхает, ранение приносит боль.

– Извини, – шепчу я.

Крис выпрямляется и кивает на раненое плечо.

– Вот тебе наглядный пример, когда человек переоценивает себя и недооценивает противника.

Сердце замирает на мгновение, и я спрашиваю:

– Мы до сих пор противники?

Крис натягивает футболку, скрывая от меня множество шрамов и отвечает:

– Нет.

Рация Криса оживает, когда он уже облачился в куртку и взял оружие. Он бросает на меня короткий взгляд и говорит:

– Оставайся здесь, пока я не вернусь.

И исчезает за дверью.

Сидя там, в его комнате, я понимаю, насколько благодарна плечам Криса, что они в очередной раз с готовностью взваливают на себя мои проблемы.

Дейл никого не обнаружил. Когда он пришел на поляну с ядовитыми растениями, там уже никого не было, но вытоптанная трава дала четкое понимание того, что я не сошла с ума, а действительно кого-то видела.

На следующий день, проход начали заливать бетоном, через неделю работа была завершена. Путь отступления закрыт, но меня это только успокаивало.

Крис и Охра осмотрели дом и не обнаружили никаких пропаж, все было на своих местах.

Кажется, что это были призраки. Кроме следов и моих слов не было никаких подтверждений, что рядом с городом кто-то был. Ни один постовой их не видел, хотя вся территория осматривается по определенному графику.

Домочадцы вернулись, охранник Деймона сменился. Теперь его оберегает Дейл. Я же впервые за слишком долгое время ощутила свободу, больше за моей спиной нет того, кто неустанно следит за каждым моим шагом. Когда я пришла к Крису с этим разговором, то была готова выбивать эту возможность неделями, но он согласился сразу же. Это было настолько удивительно, что я просто развернулась и ушла из его дома.

Через два дня после выстрела Крису пришлось идти в больницу, там ему распороли швы и перешили рану заново, оказалось, что я плохо продезинфицировала и началось заражение. А еще Крис сообщил, что врач негодовал и был крайне недоволен, что ребенок заштопал рану. Видите ли, он не видел таких уродских швов со времен своего детства.

За эти семь дней я ни разу не ходила в дом Печали. Не навещала маму и, если признаться самой себе, то мне стало проще. Легче всего отгородиться и не видеть страданий, чем целенаправленно смотреть на них, осознавая всю беспомощность, которая опускается на плечи каждый божий раз. Из этого могу сделать вывод, что я такая себе дочь.