Джеймс остановился у обеденного стола, где лежали аккуратно сложенные бумаги. Медицинские записи, несколько отчетов о пациентах, на первый взгляд ничего необычного. Были и журналы о передовых достижениях в медицине: генетика, трансплантация органов, использование томографии, лечение рака и ВИЧ... Сэвидж без интереса полистал их, ничего толком не поняв. Однако, когда книг и журналов в доме больше, чем посуды, это уже многое говорило о человеке.

Его взгляд задержался на единственной фотографии, стоящей в рамке. На ней был сам Гэри — молодой, улыбчивый, с дипломом в руках. Казалось, что тот, кто изображен на снимке, и человек, которого он видел в допросной, — две разные личности.

— Сэр, не хотите взглянуть? — позвал из спальни Одли.

Джеймс направился туда, чувствуя, как напряжение сжимает его грудь. Уже на подходе к комнате он почувствовал, как к затхлому запаху добавляется еще что-то. В спальне было немного мебели: кровать с ровно заправленным серым одеялом, тумбочка, шкаф, рабочий стол. Но внимание привлекали остекленные коробки на стенах.

Это была коллекция бабочек. Та самая, о которой говорила соседка.

Под стеклом, идеально выстроенными рядами лежали крылатые создания всех возможных цветов и размеров. На столе были разложены стенды, на которых тонкими булавками были прикованы к планшету готовящиеся пополнение коллекции. Или, возможно, он пытался что-то подправить?

— Ну как вам?.. — спросил Джек Одли, глядя на потрясенного увиденным Джеймса, глядя на коллекцию. — Жутковато, не правда ли? Необычное у него хобби.

— Необычное — это мягко сказано, — отозвался Перкинс. Он зашел в комнату, чтобы сделать очередной снимок. — Так и видится, как он проводит вечера за этим. Один, в полной тишине.

Джеймс подошел ближе, прищурившись. Бабочки выглядели восхитительно, было видно, сколько кропотливой работы было проделано, чтобы собрать такую коллекцию, но в этом было что-то неестественное. Каждый экземпляр был идеально сохранен, без малейшего повреждения. Казалось, стоило провести пальцем, и они вспорхнут в своих стеклянных гробах и начнут неистово биться о поверхность в поисках выхода. Мысли снова вернулись к тому, что сказал Гэри не так давно: о людях, которые губят свои жизни, и о тех, кто пытается все исправить.

Сэвидж молча стоял перед шкафом, словно пытаясь найти ответы среди тонких, цветных крыльев. Все это выглядело слишком идеально, слишком контролируемо.

— Может, это и есть его способ контролировать жизнь, — пробормотал Джеймс, больше себе, чем остальным.

— Что вы имеете в виду? — спросил Одли, становясь рядом с детективом. Словно бы пытаясь разглядеть то, что так сильно приковало взгляд Сэвиджа.

— Может, для него это... попытка сохранить что-то совершенное, — ответил Джеймс, не отрывая взгляда от бабочек.

Офицеры переглянулись, их лица выражали смесь недоумения и настороженности.

— Продолжайте искать, — сказал Джеймс с внезапными резкими нотками в голосе, прорезавшимися буквально за мгновение. — Должно же быть хоть что-то…

Но в глубине души он уже знал: ответов они тут не найдут. И подтверждения брошенным обвинениям тоже. Стены, выкрашенные серой краской, давили, словно комната и остальная квартира превратились в смертельную ловушку из фильмов об «Индиане Джонсе». Горькое разочарование в себе и своей интуиции комом подкатило к горлу.

«Сегодня был странный день, и я даже не уверен, с чего начать.

С утра ездил на прием к миссис Тейлор. Решил рассказать ей о том, что Джи заметила мои ночные прогулки. Если честно, думал, что она сочтет это чем-то обыденным, но она, напротив, восприняла это серьезно. Говорила, что подобные вещи могут быть результатом работы подсознания. Ничего пугающего, мол, мозг таким образом может перерабатывать скрытые страхи или тревоги.

Она предложила гипноз. Сказала, что это могло бы помочь, если меня так беспокоит происходящее. Но предупредила, что подобный шаг стоит обдумать. Спонтанные решения в таких вещах не всегда к лучшему. На тот момент я уже был готов согласиться. Думал: ну а почему бы и нет? Но теперь, вернувшись домой, рад, что не сказал "да" сразу.

Гипноз... Эта мысль сама по себе пугает. Что, если он вытащит наружу то, что лучше бы осталось глубоко внутри?

Сейчас мне все чаще кажется, что я теряю контроль. Это мелочи, но они настораживают. Джи иногда задает вопросы, на которые я не могу ответить. Например, сегодня она спросила, что я сказал отцу, когда он звонил вчера вечером. Я понятия не имею, о чем речь. Я даже не помню, чтобы он звонил.

Эти провалы в памяти пугают. Я, конечно, стараюсь все списать на усталость, стресс, лекарства. Но в глубине души понимаю, что это что-то большее. Может, поэтому идея гипноза мне уже не кажется спасением. Если внутри меня что-то скрыто, то, может, оно должно там остаться?