— А мне казалось, в прошлом году ты то же самое говорил про индейку.

— Правда? — он насмешливо склонил голову на бок. — Возможно. У миссис Мэйсон просто такая вкусная стряпня, я же устану все перечислять... Ладно-ладно, шучу! Ты тоже хорошо готовишь. Ну а в ее возрасте точно не будешь уступать в кулинарном мастерстве.

Эми прижалась к нему крепко, будто не хотела отпускать мужа больше никогда в жизни. В этом объятии Джеймс чувствовал все — ее страх, обиду, утомленность и одиночество. И все это было зеркальным отражением его самого.

Женщина потянулась, чтобы поцеловать мужа, однако нежное прикосновение вызвало лишь жуткое воспоминание об обезображенных женщинах, ярко вспыхнувшее в темноте закрытых век. В памяти вдруг всплыли устремившийся пустой стеклянный взгляд в осеннее небо и бурые пятна на снегу, отчего грудь сдавило знакомое напряжение. Отвращение ледяной дрожью прошло по телу, и Сэвидж невольно отстранился, отводя глаза.

— Джеймс? — Эми внимательно вглядывалась в лицо мужа, ища причину. — Все… в порядке?

— Да… — коротко ответил он, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Просто устал. Все хорошо.

Эми не стала настаивать, но ее пальцы задержались на его плече чуть дольше, чем обычно. Пусть она не понимала причины, но не стала донимать Джеймса вопросами — Эми прекрасно знала, что сейчас это никак не поможет. За эту ее проницательную черту он ее и любил.

Остаток вечера прошел как в тумане. Джеймсу казалось, что его оторвали от его мрачной жестокой реальности и поместили в Зазеркалье, наполненное теплотой и беззаботностью. Простая жизнь выглядела настолько далекой, но он был рад окунуться в этот омут, рад, что еще способен на это.

Однако, глядя, как Дженни нехотя ковыряет ужин, не проронив ни слова за вечер, он чувствовал отвратительный привкус сожаления и вины. В конце концов девочка, так и не закончив трапезу, выскользнула из-за стола, пробормотав что-то вроде: «Я не голодна». Все проводили ее взглядом, и в многозначительном взгляде Эми, когда она пристально смотрела на мужа, читалось: «Иди, поговори с ней».

После ужина, который прошел в гнетущем молчании, Джеймс поднялся наверх. Свет из комнаты Джанет пробивался под дверью, и он постучал.

— Можно? — тихо спросил он, открывая дверь.

Джанет сидела на кровати, скрестив ноги и обхватив подушку, с книгой в руках. Она подняла взгляд на отца и кивнула.

— Ты как? — спросил он, подходя ближе.

— Нормально.

Она немного пододвинулась, чтобы освободить место на краю кровати, но книги из руки не выпустила. Подаренная Джеймсом кукла стояла на прикроватной тумбочке, так и не распакованная.

— Я... хотел поговорить, — начал он, садясь рядом. Некоторое время он молчал, разглядывая светящийся ночник в углу, и только потом продолжил: — Сегодняшняя ссора с мамой... это не то, что я хотел бы видеть в нашем доме.

— Пап, все нормально, — сказала Дженни, пожав плечами. Но было видно, что под маской безразличия она скрывает свою обиду.

— И за то, что вчера не смог приехать тоже.

Она сильнее стиснула книгу. Девочка замерла, напряглась, явно стараясь сдерживать эмоции, и в этот момент так сильно походила на Эми, словно была ее миниатюрной копией.

— Иногда... — он провел рукой по волосам, приглаживая растрепавшуюся шевелюру, пытаясь подобрать правильные слова, — я чувствую, что моя работа отнимает у меня больше, чем дает. Но... это дело, Дженни. Оно для меня важно.

Она подняла на него взгляд, не перебивая.

— Знаешь, когда я был в твоем возрасте... ну или чуть старше, мне казалось, что работа — это просто способ зарабатывать на жизнь. Пока не понял, что у человека должно быть призвание, цель, чтобы его жизнь имела смысл. Я… — Джеймс сжал кулаки не зная, стоило ли ему говорить об этом дочери или нет. — Я ведь никогда не рассказывал, почему хотел стать полицейским?

Девочка помотала головой, сильнее вцепившись в подушку. Теперь она была вся во внимании, ведь отец впервые делился с ней чем-то важным и личным.

— Это случилось много лет назад, мне тогда было четырнадцать или пятнадцать, я только перешел в старшие классы. Если мистера Клара еще не уволили, то потом можешь узнать у него, каким сорванцом я был, — от этих слов Дженни невольно улыбнулась, будто не веря словам отца. Джеймс же продолжил: — Родители не слишком настаивали на колледже или университете, да и я не особо думал о будущем. Всегда можно было устроиться на производство. Мы с ними любили ходить в походы. Исходили все окрестные национальные парки. Я думал, что с моим опытом нам все нипочем… и это стало ошибкой.