Выстрелы, шум и команды на английском всё ближе, двигаюсь вперед очень медленно, постоянно оглядываясь назад. Это окупается, когда обнаруживаю заползшего вслед за мной «зомби», неловко пытающегося выставить перед собой старый японский автомат. Два выстрела из взятой с собой винтовки очень некстати звучат в паузе основного боя. Это моментально возбуждает американцев и останавливает в продвижении меня.

Патовая ситуация. Они, застрявшие в каком-то месте впереди, уже не могут продвинуться дальше, опасаясь за тыл, а я не могу сунуться вперед, опасаясь нарваться на пулю. Дилемма. Стоило обыскать того, первого? Может, у них есть гранаты? Ладно, придётся обходиться тем, что есть.

А есть немногое, зато всё своё, родное. К примеру — «духовное давление» на полную катушку.

К такому люди оказались не готовы, тут же разразившись воплями и открыв беглый огонь. Глядя на рикошеты, визжащие впереди, буквально в нескольких метрах от следующего поворота, я похвалил себя за то, что не бежал напролом. Возможно, моё укрепление и способно остановить три-четыре автоматные пули, но там бы их было значительно больше.

А еще у них всё-таки были гранаты!

Пришлось быстро отступать под дикий довольный смех, звучащий из какого-то динамика. К этому смеху резко присоединился сухой стрекот старых автоматов, причем, далеко не одного, и я понял, что моя цель воспользовалась сложившейся у врага заминкой к своей собственной пользе… с максимальным эффектом.

— Fuck this all!! — заорал с истеричными нотками сорванный мужской голос, после чего в проходе, где только что рвались гранаты и визжали рикошеты, появился мужской силуэт с оружием, взятым на изготовку, из которого он немедленно открыл огонь. Будь я в туннеле…

В орущего паникера, бегущего по туннелю, мне пришлось выстрелить пять раз. Первые три пули, попавшие в бронежилет, лишь свалили его с ног (насколько мне было заметно), еще одна пришлась в ногу, и последняя, добивающая, нырнула упавшему в район паха. Он захрипел, корчась, а я, пригнувшись, без всякого уже «давления» побежал вперед, к нему, надеясь разжиться теми же самыми гранатами или боеприпасами. Впереди, казалось, был открыт филиал ада или тир со школьниками, кому дали оружие и бесконечный запас патронов…

Увы, не бесконечный. Мертвец был почти «пуст», но, взятый за разгрузку, превратился в надежный щит для одного слегка безумного школьника, понимающего, что, в отличие от наивных американцев, оказавшихся в западне, хозяин этого места еще обладает козырями в кармане. Не зря же он признался, что к нему сюда уже захаживали…

— Они целятся в твою сторону! — внезапно гаркнул мне на ухо голос, но я его слушать не стал.

Ворваться в театр боевых действий, снова источая туманную тьму и прикрываясь трупом оперативника Центрального Разведывательного Управления — далеко не самый разумный поступок во всех моих жизнях, признаю, но иных вариантов импровизации попросту не было. Отступить я уже не мог.

В зале, представляющем из себя почти пустой склад, лишь местами заполненный ящиками, «зомби», падающие один за другим, осаждали четверых выживших американцев, сидящих между этими самыми ящиками. Рабы злобного гения, одетые в лежалые лохмотья, попросту заливали свинцом своих противников, уже понесших сокрушительный урон от моего «духовного давления», и уже были очень близки к победе. Поэтому остаток магазина моей штурмовой винтовки я выпустил именно в них, меняя траекторию своего движения от ящиков к «зомби».

Прыжок!

Медлительные бывшие люди не успевали перевести оружие на меня, от возможного огня со стороны агентов ЦРУ я был частично прикрыт трупом их товарища, перемещение выдавало отсутствие угрозы, опустевший автомат я швырнул в уцелевших «зомби», а затем, ворвавшись в их нестройные и слегка потерянные ряды, прыгнул еще раз, вкатываясь в коридор, который они так упорно защищали!

А затем дальше, дальше, дальше! Напролом, не слушая невнятные вопли в ухе! Со всех ног, укрепив тело на общий максимум!

— Сволочь! Сволочь! Сволочь! Сволочь! — истерически орут мне в ухо.

Коридор, дверь, выбить. За ней «зомби», с десяток апатичных трупов, стоящих с опущенным оружием. Они разлетаются от моего напора как кегли. Следующее помещение. Помесь цеха и лаборатории, много машинерии, возле раковины коробки от пиццы, мимо! Дальше! Еще «зомби», они тоже никакие, расталкиваю, пользуясь тем, что моя масса, отягощенная трупом американца, в разы превышает таковую у худых бледных тел. Дальше!

Причина? Следствие?

Компиляция увиденного и услышанного. Характер ловушки на входе, массивы камер, защита, выраженная лишь в виде управляемых трупов, вооруженных старьем. Псих, что засел в этом логове, не терпит ничего, не подчиняющегося напрямую ему, не доверяет вещам, которые изобрел не он. Мания величия во всей красе. Это было ясно давно по его письмам, по тому, что, невзирая на все угрозы лично мне, половину каждого письма он посвящал себе, своему непревзойденному гению, на пути которого я встал, разрушив его лучшее создание.