— Не потому! — строго посмотрел на меня Иван Иванович. — Другие силы вмешались. И вообще у нас часто вмешиваются. Рассказал бы я тебе, но времени нет, ждут в мэрии. Так что в другой раз. Слушай, а ваш Михалков тоже ведь высокий?

— Под два метра, — кивнул я.

— Потому и карьеру сделал. Наша власть мелких не любит.

Это было спорное утверждение. Да и вообще скользкая тема. В воспоминаниях Веретенникова, кстати, ни о росте сослуживцев, ни о выпивке ничего не говорилось.

— И не надо! — сказал генерал.

Сейчас его голос отчасти напомнил тот трубный глас, который прогремел в ассоциации во время моего первого визита. Привык к нему секретарь генерала или не привык?

— Человек ко всему привыкает, — сказал Веретенников и открыл дверь. — Ты не забывай, заходи. Только позвони предварительно. С нужными людьми познакомлю. Они ведь тебе нужны?

— Нужны, — согласился я.

— Да, а Гречко с Малиновским, между прочим, украинцы. Никогда об этом не думал.

С этими словами генерал Веретенников закрыл за собой дверь.

«Надо было ему свою книжку подписать, — пришла в голову запоздалая мысль. — Ладно, в другой раз. Как раз будет повод зайти».

7

Вышел в свет последний том воспоминаний Веретенникова, и решено было пригласить в издательство автора.

— Придет? — спросил меня Вепсов.

— Должен, — ответил я.

На самом деле в этом у меня не было уверенности. Я помнил, что генерал назвал директора фюрером.

— Позвони, что ждем его завтра в четыре, — распорядился Вепсов. — Бочкарёва позовем.

— В качестве живца?

— Иди и звони, — не поддержал мой легкомысленный тон директор. — У нас тоже здесь полно дел. Делегация из Грузии приезжает, будет вступать в сообщество. Скажи ему об этом.

Я позвонил Ивану Ивановичу.

— Последний том? — переспросил Веретенников. — Да, действительно... Что ж, приду. Что вы там у себя пьете?

У меня сложилось впечатление, что свои воспоминания он уже воспринимает как дела давно минувших дней.

— Ты, между прочим, сам обещал зайти, а так и не удосужился.

— Дела... — промямлил я.

— Дела у них! — фыркнул генерал. — Стратеги хреновы! Приду.

Мне показалось, что он швырнул трубку.

Крут, однако, наш генерал, под стать Вепсову. Что они между собой делят?

Назавтра в издательство сначала приехал Бочкарёв, вслед за ним у ворот остановилась машина Веретенникова.

«А самого-то в ней нет», — подумал я.

Охранник открыл ворота, машина въехала во двор. За происходящим я наблюдал из окна своего кабинета.

Из машины вышли секретарь Веретенникова и еще один человек, как две капли воды похожий на секретаря.

«Еще один генерал-майор», — подумал я.

Денщики стояли у машины, вертя головами. Я понял, что нужно спускаться во двор.

— Помогите занести ружье в кабинет директора! — обрадовался мне секретарь. — Он ведь у себя?

— У себя, — сказал я. — Что за ружье?

— Сейчас увидите, — улыбнулся секретарь. — Это Владимир, мы вместе служили.

— В Группе советских войск в Германии, — кивнул Владимир, пожимая мне руку. — Ружье мы понесем вдвоем, но нужно, чтобы кто-то придержал дверь.

Придерживание дверей было одним из моих любимых занятий. Этим я занимался практически на всех местах службы, в том числе в газете «Литературная жизнь». Там я придерживал дверь, пропуская Кроликова, когда мы с ним ходили в магазин за вином.

Секретарь открыл дверь машины, и я увидел большое ружье из стекла. Это была посуда, заполненная какой-то прозрачной жидкостью. «Водка», — догадался я.

Сейчас в магазинах часто продавались товары в виде сувениров, заполненных водкой или коньяком. Это могли быть бутыли, бочонки, сабли, пушки. Ружья с водкой, правда, мне до сих пор не попадались.

— Едва нашли, — сказал секретарь. — Меня, кстати, Евгением зовут. Ну что, несем?

— Давай, — подошел к нему Владимир.

— Сколько ж в нем литров? — почесал я затылок.

— Литров пять, — сказал Евгений. — А может, семь. Вам хватит.

В этом я не сомневался. Генерал Веретенников знал, что нужно дарить издателю и в каком количестве.

Я побежал к двери, генералы несли за мной ружье. Это была неудобная тара, длинная и, главное, хрупкая. Не дай бог, разобьется. Но лестничные пролеты в нашем издательстве большие, мы благополучно донесли ружье до директорского кабинета.