На палубу и мостик обрушился протяжный вой. Он заглушал частое покашливание зениток и стрекот пулеметов. Леденящий душу звук срывающегося с крыльев пикировщиков воздуха. Казалось, самолеты падали прямо на палубу, они целились в мостик. Их было много. Очень много. Со всех сторон.

По штурманской рубке рубанула пулеметная очередь. Послышался звон разбитого стекла. Пули с чавканьем впивались в настил. Рядом с коммандером упал матрос. Из разорванной шеи фонтаном хлестала кровь. Красные брызги щедро оросили палубу. Пилотка слетела с головы. На лице человека застыли выражение муки и немой вопрос: «За что?».

Корабль тряхнуло взрывом. Затем еще и еще. Вода у борта поднялась столбом и обрушилась на палубу. Мостик затянуло дымом. Воняло сгоревшей взрывчаткой, маслами и чем-то еще противным. Над палубой стелился густой вонючий дым. Горели самолеты.

Лай зениток стих. Только два автомата в кормовом спонсоне захлебывались злостью, лупя по несущимся над самыми гребнями волн бипланам. Один «Рижанин» вспыхнул и упал в море. Летчики не успели выпрыгнуть. Остальные торпедоносцы отстрелялись и с ревом прошли над палубой «Глориеса».

Бывший легкий линейный крейсер оказался на удивление крепким кораблем. Авианосец горел, через две пробоины в левом борту заливало отсеки, но корабль уверенно держался на воде, винты толкали его вперед. Из трюмов докладывали, что затопления под контролем. Крен достиг восьми градусов, но переборки держались. На «Глориесе» рано ставить крест, славный корабль зубами держался за жизнь. Пусть скорость упала до двадцати узлов, но до Шотландии дойти можно.

Крейсер «Эфингейм» уклонился от бомб и даже сбил «Баклана», еще один пикировщик ушел с отчетливым хвостом дыма. Оба эсминца избежали пристального внимания русских самолетов. Весьма неплохо.

Первыми новую угрозу заметили с «Эфингейма». С зюйда приближался дым. О русском или немецком крейсере забыли во время налета, но сам он никуда не делся. Вон, из-за горизонта уже выползают мачты. Эскорт повернул на пересечку курса дерзкого рейдера. На зюйде вспыхнули и сразу погасли огоньки. Через считанные минуты над британским крейсером с гулом пронеслись тяжелые снаряды.

— Это не крейсерский калибр, — с горечью в голосе отметил коммандер Ойли-Хьюз при виде взметнувшихся выше мачт четырех огромных столбов.

— В палубе две дыры, — добавил командир авиагруппы коммандер Хот. Спустившись из рубки управления полетами, он решил составить компанию командиру корабля. Все равно, делать Хоту больше нечего. Ангар до сих пор горит, у корабля крен, взлетать некому и никак. И бесполезно. Русские бомбардировщики ушли, но два звена истребителей кружат над британцами как падальщики. Поднимать свои истребители, это изощренная форма самоубийства, собьют на взлете, как тот «Скюа».

— Кто может быть такой с калибром больше восьми дюймов?

— У нацистов броненосцев на севере нет, «Блюхера» видели у Ставангера. К Тромсе он бы не проскользнул.

— У русских «Полтава», — продолжил Ойли-Хьюз. — Это он, больше некому.

Капитан первого ранга Воронов не зря постарался сократить дистанцию и открыть углы. Крейсер накрыли третьим пристрелочным и сразу перешли на полные залпы. Англичане не собирались гибнуть как овцы под ножом, по корпусу крейсера пробежала цепочка вспышек. Семь орудий в залпе. Стараясь нанести хоть какой-то урон, «Эфингейм» вел беглый огонь. Не слишком результативно. Снаряды ложились вокруг «Полтавы» с большим разбросом.

На четвертой минуте боя фугасный снаряд ударил под мостики британца. Второе попадание русские не заметили, взрыватель сработал с замедлением, снаряд прошил корпус насквозь и взорвался над волнами. Несчастный крейсер шел через огненный шторм, осыпаемый осколками, содрогаясь всем корпусом от ударов. Снаряды ложились кучно. Каждый второй залп давал прямое попадание.

К месту побоища подоспела вторая русская волна. «Рижане» не отвлекались на крейсер, а сразу навалились на «Глориес». На корабль заходили с разных курсов, но согласованность действий оставляла желать лучшего. Зенитный огонь заставлял экипажи слишком рано сбрасывать торпеды и выходить из атаки. По-видимому, у части торпед барахлили постановщики глубины. Это не важно. Одинокий авианосец заклевали стаей.

После того как осели роскошные султаны из воды и пены, «Глориес» лег на борт. Трех торпед старичку хватило за глаза. Жить ему оставалось считанные часы.

Командиры эсминцев атаковали русских без приказа. Оба кораблика пошли вперед, форсируя турбины. Непонятно на что надеялись люди на их мостиках, только на чудо, наверное. На дистанцию торпедной стрельбы вышла только «Вектра». Два двенадцатидюймовых снаряда остановили бег «Вигера». Эсминец парил, оседая носом. Скорость упала. Из трех турбин пока работала только одна.