Шрифт:
Буквально на днях Дебора показала ему видео на «Ютьюбе», в котором какой-то жизнерадостного вида парень в режиме покадровой съемки демонстрировал, как собрал пазл из семнадцати тысяч деталей. Он вываливал их на стол пакет за пакетом, сортировал по группам в соответствии с картинкой на крышке коробки, и затем из этих маленьких кусочков начал складываться собственно пазл, пока не сложился целиком.
– Можешь себе представить? – спросила у него Дебора с ноткой ревности в голосе. Ее самый большой пазл состоял из шести тысяч деталей, и на его сборку ушло больше двух месяцев.
Данн и сам ощутил нечто вроде зависти. До чего же классно было бы иметь подобную картинку в качестве ориентира – чтобы знать общие очертания в ходе расследования. Заранее знать, сколько в этой головоломке частей. Иметь в своем распоряжении их все до единой. Семнадцать тысяч, говорите? Не хотелось бы обидеть этого малого с «Ютьюб» – канала, который вроде бы и вправду славный парень, но семнадцать тысяч деталек – это просто ни о чем. Данн имел дело с головоломкой из десятков тысяч кусочков, причем знал, что целого множества из них точно не хватает.
Ночь празднования Хэллоуина в 2010 году была запечатлена на фото и видео десятками подростков – их телефоны вспыхивали в каждом углу, фотки наскоро обрабатывались фильтрами и выкладывались в интернет. Имелись записи и с дорожных камер с той ночи. Привязки телефонов к вышкам мобильной связи и журналы вызовов. Многочасовые записи допросов и великого множества звонков на горячую линию. Отчеты криминалистов, медэкспертов и токсикологов. Связанные с делом об убийстве дела о пропаже человека и о хранении и распространении наркотиков.
Чего бы только Данн не отдал за фигурный кусочек картона с цветным мазком, который обязательно должен был куда-то привести!
Он опять сидел в своем гараже, погруженный в свои мысли. В окружении распечатанных страниц, исписанных за годы рукописными заметками на полях. Деталек головоломки.
Детектив подобрал первую попавшуюся из них – расшифровку своего допроса одной из девушек, присутствовавших на той вечеринке. Пробежал глазами по тексту, добравшись до той части, которую давным-давно выделил маркером.
МЕЛ: Я видела, как Виктория и Теодора вместе вошли в ту комнату.
ДАНН: Ты узнала Теодору?
МЕЛ: Ну, вообще-то, нет, не совсем. Но я уже видела эту девушку в серебряной полумаске, а потом все сказали, что это была Теодора. Поэтому я заглянула внутрь. Теодора толкнула Викторию на кровать. А Виктория просила ее прекратить.
ДАНН: Все свидетели утверждают, что музыка была очень громкой. Ты уверена, что не ослышалась?
МЕЛ: Да, музыка была громкой, но это была одна из тех песен, которые начинаются тихо, а потом становятся все громче и громче. Знаете? Ну типа, на-на, на-на-на…
ДАНН: Ладно. Так что же именно сказала Виктория, как тебе показалось?
МЕЛ: Не помню, как называется эта песня.
ДАНН: Какими были точные слова Виктории?
МЕЛ: Она сказала… О! Песня называется «Конец собачьих дней»…
ДАНН: Так-так… Значит, в тот момент играла композиция «Конец собачьих дней». Так что сказала Виктория?
МЕЛ: Она умоляла Теодору прекратить то, что та делала.
ДАНН: Прекратить что?
МЕЛ: Не знаю. Начался припев, и я не расслышала. Но я спросила, всё ли у них в порядке, и Виктория ответила, что всё нормально. А потом Теодора закрыла дверь.
ДАНН: Ты не слышала что-нибудь еще?
МЕЛ: Нет. Музыка уж больно громко орала.
Данн вздохнул и отложил расшифровку. Явно уличающий момент. Только вот… другой свидетель видел, как Теодора вошла в совсем другую комнату, а Виктория присоединилась к ней чуть позже. И когда обе выходили оттуда, то вроде чуть ли не обнимались. Сплошь противоречия и пробелы – те самые недостающие детальки.
Он взял другую страницу – с фотографией, которую в свое время распечатал. Одной из многочисленных фотографий, сделанных во время вечеринки. На фото – две девушки, прижавшиеся друг к другу головами тем неестественным образом, который вроде как предписывает селфи, губы у обеих дурашливо поджаты. А на заднем плане Виктория, в костюме ангела и все еще в куртке, которую позже нашли на Теодоре. Разговаривает по телефону. Выражение ее лица определить трудно – лицо не в фокусе. Но если б Данну предложили высказать свое мнение, он сказал бы, что вид у нее на этом фото испуганный.
Он перебирал бумаги, пока не нашел распечатку журнала звонков. Вот оно… Входящий вызов, поступивший в 22:34, продолжительностью двенадцать минут. Довольно долгий разговор, особенно для поколения, относящего телефонные созвоны к утомительным занятиям из прошлого. Номер телефона, с которого звонили Виктории, никогда ранее не использовался, а согласно данным, предоставленным оператором сотовой связи, это неизвестное устройство было выключено сразу после этого звонка и больше никогда не включалось. Одноразовый телефон.
Кто звонил Виктории с одноразового мобильника? И почему разговор был таким долгим? Некоторые свидетели показали, что Виктория вышла из комнаты, чтобы поговорить по телефону. Никто не слышал, о чем шел разговор.
У Данна имелась на то своя теория. Полиция обнаружила в доме несколько таблеток МДМА [22] . Несколько ребят, присутствовавших на вечеринке, признались, что принимали МДМА и курили травку, которые поставляла не кто иная, как Виктория. Так что угощение на вечеринке явно не ограничивалось чипсами «Доритос» и пивом. Виктория и закупала наркотики? Да, как утверждали некоторые, в том числе дочь самого Данна – Донна. По словам других, за приобретение наркотиков отвечал Зейн, ее парень. Зейн яростно это отрицал, делая вид, будто удивлен тем, что на вечеринке вообще употреблялись наркотики.
22
МДМА ((3,4-метилендиоксиметамфетамин) – аналог амфетамина со стимулирующим и галлюциногенным действием; в таблетированном виде известен под сленговым названием «экстази».