– Это из-за того, что у тебя нет отца?

Они останавливаются на перекрестке. Светофор отбрасывает красный свет на влажный асфальт.

– В детстве в основном из-за этого и дрался. Все считали своим долгом ткнуть меня носом, мол, «безотцовщина». А я не понимал, почему нельзя бить тех, кто делает мне больно. А потом я всех перерос и они просто стали бояться со мной связываться.

– Получается, что ты не такой уж и задира, как все говорят.

– А что говорят?

– Да всякое разное. Болтали про то, что ты расписывал стену школы нецензурными надписями.

– Да-а, было такое, – усмехается Рома. – Но я маленький был, не от большого ума пакостил.

– Еще слышала, что в средних классах из-за тебя девочки подрались.

– Я тогда узнал, что за валентинку можно получить поцелуй, и решил собрать на лице отпечатки губ всех девчонок. Первые две ничего не заметили, потому что целовали в щеки с разных сторон, а другие мою задумку не оценили…

Зара прыскает.

– Видел бы ты себя! Такой довольный, прямо как братец Лис из сказок дядюшки Римуса.

– Ну так это мое тотемное животное. Не знала, что ли?

Посмеиваясь и болтая, Рома не замечает, как они доходят до дома Зары. Прощаясь, она говорит напоследок:

– Я тут подумала… неважно, что было в прошлом. Оно уже написано, его не изменить ни в нашей памяти, ни в памяти людей, которые обидели нас или которых обидели мы. Все, что мы можем, это построить новые воспоминания куда лучше предыдущих.

– Сложно как-то, – поведя бровями, отвечает Рома. – Но мысль хорошая. Ладно, иди, а то папа тебя потеряет.

Когда мама вернулась из очередной командировки, Лисов бродил по дому и бездельничал. Он умел готовить яичницу, омлет и простые блюда вроде макарон или гречки, но когда готовила мама, вкус был совершенно другим, а меню – разнообразнее.

– Давай я с тобой схожу, – предлагает Рома, пока мама собирается в магазин.

– Нет. Ты учись, не отвлекайся. Два года не так много, как кажется. – Мама застегивает куртку, поправляет шапку и треплет сына по щеке. – Я скоро вернусь и проверю, что ты там успеешь сделать.

– Телефон-то возьмешь? – вытащив смартфон из кармана, Лисов протягивает его матери.

– Все время забываю, где он лежит. А может, это ты его специально в кармане прячешь? – с хитрой ухмылкой мама щиплет Рому за бока. Он, посмеиваясь, отмахивается. – Ладно, лисенок. Быстрее уйду, быстрее приду.

– Пока. – Он выглядывает на лестничную площадку, взявшись за дверную ручку, и говорит вслед: – Не таскай тяжести, слышишь?

– Да-да, сама знаю. – Не оборачиваясь, мама машет рукой.

Он идет в гостиную, чтобы сесть за уроки, но звонок в дверь его отвлекает.

– Что-то забыла? – Лисов открывает дверь и натыкается на Яну.

– Привет, Ромка. – Она приветливо улыбается. – Можно зайти?

– Заходи, че. – Пока она снимает обувь и надевает мамины запасные тапки, Рома спрашивает: – Зачем пришла-то?

– Слышала, у тебя проблемы с уроками, а мне одной их скучно делать. Решила прийти и с тобой позаниматься.

Тряхнув светло-розовым рюкзаком, Яна вопросительно смотрит на Лисова. Он проводит ее в гостиную, и они усаживаются за стол.

– Ты же вроде не очень хорошо учишься. – Рома потирает шею.

От волос Соболевой пахнет пионами. После прогулки под прохладным осенним ветром ее щеки раскраснелись, но губы поблескивают в свете люстры. Волосы растрепанные.

– Уж получше тебя. – Яна достает из рюкзака заколку в виде малинового банта и закрепляет волнистые локоны. – Показывай, на чем остановился.

Лисов лениво раскрывает тетради и косится на учебник.

– А почему у тебя футболка наизнанку надета?

Рома нащупывает ярлычок и с досадой вздыхает.

– Привычка такая. Когда нервничаю или мысли не на месте, забываю выворачивать одежду.

– Всю?

– Нет, только футболки.

Скрипят ножки стула, и Соболева оказывается ближе. Ее локоть задевает его. Рома невольно задерживает дыхание и косится на нее.

– Ну, с русским языком я помогать не буду, сама в нем не очень, – Яна вертит раскрытой ладонью. – Английский, география, физика, химия – все мимо. Сложные предметы всегда откладываю напоследок. Их все равно лень делать, так зачем тратить время на прокрастинацию?