Гэн взял ее за руки: такие маленькие ручки! Как он мог принимать ее за юношу?

– Мне надо тебя кое о чем попросить, – сказал он. «Любовь свободна, век кочуя, законов всех она сильней», – снова зазвучало в голове, и Гэн поцеловал Кармен.

Она поцеловала его в ответ и погладила по волосам. Кармен их обожала – такие блестящие, такие густые.

– Я боялась уходить сразу. Подумала, что надо немножко подождать.

Он снова ее поцеловал. В поцелуях есть какая-то непостижимая логика, непреодолимая сила притяжения, как у металла с магнитом. Удивительно, как эти двое находили в себе силы, чтобы не целоваться каждую минуту. В некотором смысле мир – это омут поцелуев. Нырнув туда, мы уже не возвращаемся.

– Сегодня ко мне подошла Роксана Косс. Она попросила тебя сегодня ночью спать где-нибудь в другом месте, а утром не приносить ей завтрак.

Кармен отодвинулась, не снимая руки с его плеча. Роксана Косс не хочет, чтобы она приносила ей завтрак?

– Я что-то сделала не так?

– Нет-нет, – ответил Гэн. – Она о тебе очень высокого мнения. Она мне сама об этом сказала. – Он снова притянул к себе Кармен, и она засопела в его плечо. Так вот каково это – быть с любимой женщиной. Вот что терялось у Гэна при переводе. – Ты была совершенно права насчет ее чувств к господину Хосокаве. Она хочет провести с ним ночь.

Кармен подняла голову:

– Но как же он попадет наверх?

– Роксана хочет, чтобы ты ей помогла.

У Гэна жизнь была одна, в ней он был заложником, и все его друзья – тоже. Он любил Кармен и неплохо ладил с некоторыми террористами, но и думать не думал о том, чтобы присоединиться к «Семье Мартина Суареса». Для Кармен дела обстояли совершенно иначе. У нее было две жизни. По утрам она, как все, делала отжимания и стояла на перекличках. Она ходила с винтовкой в наряды. За отворотом ботинка она носила разделочный нож и знала, как с ним обращаться. Она подчинялась приказам. Она была, как ей объяснили, частью силы, которая принесет стране перемены. Но она также была девушкой, которая приходит по ночам в посудную кладовку, учится читать по-испански и уже может сказать несколько фраз по-английски: «Доброе утро», «У меня все хорошо, спасибо», «Как пройти в ресторан?». Иногда по утрам Роксана Косс разрешала Кармен забраться к ней постель, полежать на таких красивых простынях, закрыть ненадолго глаза и представить, что все это принадлежит ей. Представить, что она сама заложница и живет в таком сытом и богатом мире, что бороться там уже не за что. Но сколь бы часто ни соприкасались эти две жизни, слиться они не могли, и переходить из одной в другую было нелегко. Если она скажет Гэну, что не может проводить господина Хосокаву наверх, то разочарует и Гэна, и господина Хосокаву, и госпожу Косс – всех, кто был к ней так добр. А если согласится, то нарушит присягу, данную партии, и страшно даже представить, как ее за это накажут. Если бы Гэн это понимал, никогда не попросил бы о таком. Он думал, что это пустяк, дружеская услуга. Как будто просил одолжить ему книгу. Кармен закрыла глаза и притворилась, что очень устала. Она стала молиться святой Розе Лимской.

«Святая Роза, будь мне советчицей и руководительницей! Святая Роза, скажи, как мне поступить!»

Крепко зажмурившись, она просила о помощи единственную святую, которую знала, но святая не склонна была содействовать водворению женатого мужчины в постель к оперной певице. Похоже, в этот раз придется все делать самой.

– Хорошо, – прошептала Кармен, не открывая глаз и прижавшись ухом к сердцу Гэна. Гэн гладил ее по волосам снова и снова, точно так же, как делала ее мать, когда маленькая Кармен лежала в постели с лихорадкой.

Никто из гостей вице-президента и даже он, вице-президент, не знали дом так, как члены «Семьи Мартина Суареса». Они помнили, сколько в доме окон, из каких – и с каким риском для здоровья – в случае чего можно выпрыгнуть. Они знали длину всех коридоров, знали, из каких комнат лучше всего вести прицельную стрельбу по внешним объектам, знали кратчайшие пути на крышу и в сад. И разумеется, Кармен знала о черной лестнице, ведущей из коридорчика при кухне в комнаты для прислуги. Она также знала, что в той комнате, где когда-то спала Эсмеральда, имелась дверь, ведущая в детскую, а в детской имелась еще одна дверь, ведущая в главный коридор второго этажа, а в этот самый коридор выходила дверь спальни Роксаны Косс. Разумеется, на втором этаже спала не только Роксана Косс. Две комнаты здесь занимали командиры Эктор и Бенхамин. (Командиру Альфредо, страдающему бессонницей, удавалось уснуть лишь в маленьком кабинете на первом этаже.) Многие бойцы тоже спали наверху, причем не всегда на одном и том же месте. Именно поэтому Кармен выбрала для своей ночевки место перед дверью Роксаны Косс – на тот случай, если кто-нибудь из парней проснется среди ночи и отправится искать развлечений. Сама Кармен пользовалась этим путем каждую ночь, чтобы попасть в посудную кладовку: она бесшумно шагала по полированному паркету, знала местонахождение каждой скрипучей половицы, каждого потенциального искателя приключений. Она умела растворяться в тени, если внезапно за углом на ее пути вырастал некто, направляющийся в туалет. Она умела скользить по паркету так же тихо, как коньки скользят по льду. Кармен в совершенстве владела искусством передвигаться бесшумно. И догадывалась, что этим искусством владеет и господин Хосокава. Какая удача, что Роксана Косс не влюбилась в кого-нибудь из русских. Те вряд ли смогли бы забраться по лестнице, не останавливаясь на перекур или какую-нибудь русскую байку. Гэн должен был привести господина Хосокаву в коридорчик в два часа ночи, а дальше она отведет его в комнату Роксаны Косс. Еще через два часа она подойдет к двери, чтобы увести его обратно. Всем надо будет держать рот на замке, но это несложно. Даже будучи союзниками, они все равно ни о чем не могли поговорить.

После того как план был разработан, Кармен отправилась смотреть телевизор с мальчишками. Там повторяли одну из серий «Истории Марии». Мария приехала в город в поисках своего любовника, которого сама же и прогнала. Она бродила по многолюдным улицам с маленьким чемоданчиком в руке, и на каждом углу в засаде сидели незнакомцы, готовые ее убить, ограбить или изнасиловать. Все сидящие в вице-президентском кабинете плакали. После того как сериал закончился, Кармен поиграла в шашки, затем помогла составлять списки для пополнения съестных припасов и вызвалась добровольцем на вечернее дежурство, если вдруг кто-то устал. Кармен хотела отметиться образцовым поведением. А вот лишний раз встречаться с Гэном, господином Хосокавой или Роксаной Косс она не хотела: девушка боялась, что разволнуется и выдаст себя. Или разозлится на друзей за то, что они попросили у нее так много.

…Что может знать дом? Никаких сплетен вроде бы никто не разносил, и тем не менее в воздухе висело легкое напряжение, некая наэлектризованность, которая заставляла людей постоянно поднимать головы и озираться, ничего особенного не обнаруживая. На обед приготовили соленую рыбу с рисом, но она не удалась, и все как один выходили из-за стола, оставив свои порции недоеденными. Пока вечер тонул в сгущающихся синих сумерках, Като начал подбирать на рояле разные мелодии. Погода стояла хорошая, что, возможно, усиливало раздражение оттого, что им не дают выйти погулять. Полдюжины мужчин замерли перед открытыми окнами и пытались надышаться свежим ночным воздухом, окидывая взглядом заросший сад, постепенно – цветок за цветком – исчезающий от них в темноте. Из-за стены слышался рев моторов: с улицы, очевидно, разъезжались машины, и на минуту заложники вспомнили о существовании другого мира, но тут же о нем забыли.

Роксана Косс ушла в свою спальню рано. Как и Кармен, ей не хотелось долго оставаться внизу, раз уж она приняла такое решение. Господин Хосокава сидел рядом с Гэном на своем любимом месте возле рояля.

– Расскажи мне все сначала, – сказал он.

– Она хочет, чтобы вы пришли к ней ночью.

– Она так сказала?

– Кармен проводит вас в ее комнату.

Господин Хосокава посмотрел на свои руки. Такие старые руки. Как у его отца. С длинными ногтями.

– Неловко, что об этом знает Кармен. И ты об этом знаешь.