– Ну что, танцуй и пой, документы для твоего возвращения из аренды почти готовы. Ты уже на низком старте?

Тяжело сглатываю, чувствуя, как дрожит рука на руле.

– Джейк? Ты тут? – взволнованно спрашивает отец.

– Да, да. Я просто… – задыхаюсь. – Время быстро пролетело.

В трубке – тишина, которая давит мне на виски.

– Что не так?

– Все так, – лгу я.

– Дело в Амелии?

Сильнее сжимаю руль пальцами, не в силах признаться отцу, да и самому себе, вслух, что впервые усомнился в своем желании вернуться домой.

– Честно, я думал, это все часть какой-то игры, что ты вдруг стал с кем-то встречаться, – хмыкает отец. – Учитывая то, как внезапно вы с ней стали встречаться.

– Так и было, пап, – признаюсь. – Пока я не влюбился в нее.

– Но ты же не собираешься оставаться там?

– Нет, – выдыхаю я. – Не собираюсь.

– Хорошо. Я бы, конечно, принял любое твое решение. Но еще пару месяцев назад ты обвинял меня в том, что лишишься карьеры.

– Футбол для меня по-прежнему на первом месте, – сквозь зубы цежу я. – Можешь об этом не переживать.

– Я не прошу тебя расставлять приоритеты и выбирать между Манчестером и Амелией, – шумно выдыхает отец. – Просто возьми Амелию с собой.

– В Манчестер? – Я вскидываю брови.

– У тебя странная интонация. Почему нет?

Действительно. Почему нет?

На мгновение впадаю в ступор, а когда прихожу в себя, губы расплываются в улыбке. Я ведь и в самом деле могу увезти ее с собой. Я влюблен в нее. Безоговорочно влюблен. И это взаимно. Нет преград между нами.

Разве что…

Улыбка сползает с лица, едва в памяти проигрываются ее слова на нашем первом свидании, когда она сказала, что человек должен следовать за другим, только если сам этого желает. Иначе это бессмысленно, ведь в неудачах он обязательно начнет винить другого.

Стискиваю зубы, ненавидя все это:

– Я не могу просить ее поехать со мной.

– Ты говоришь, что влюбился в нее. Так почему не можешь?

– Как раз таки потому, что люблю ее, пап. Я мог бы вести себя как конченый эгоист и попросить ее бросить свою привычную жизнь, семью и работу и улететь со мной в Манчестер, но я не имею на это права. Если в итоге у нас ничего не получится, то я ее сломаю.

– Да ты правда влюбился! – удивленно восклицает отец.

– Я только что тебе об этом сказал, – недовольно произношу я.

– Не ерничай.

По голосу отца чувствую, как он закатывает глаза.

– Не закатывай глаза, – устало выдыхаю я.

– Как ты узнал, что я сделал это? – фыркает отец.

– Я слишком хорошо тебя знаю.

– А я слишком хорошо знаю тебя, а потому не понимаю, почему ты просто не возьмешь и не увезешь ее из Ротенбурга. Если любишь, хватай и беги.

– Так бы сделала старая версия Джейка.

– Пьяная версия Джейка.

Едва сдерживаю смех:

– И это тоже.

– Ладно. Вернемся к этому разговору позже, но знай, что я бы хотел с ней познакомиться.

Дрожь проносится по каждой клеточке кожи. Боже, ну какого хрена все так сложно?

– Так и как тебе трезвая жизнь? – прерывает мое молчание отец.

– Нормально. Оказывается, у меня никогда не было зависимости от бурбона. Мне просто нравилось заниматься какой-то хренью.

Отец смеется:

– Надеюсь, больше никакого доггинга на футбольном стадионе.

– Можешь не переживать об этом. Когда мы с Амелией расстанемся, я планирую дать обет безбрачия и уйти в монастырь.

– Джейк… – начинает отец.

– Не надо, пап. Мне просто нужно время.

– Ладно. Если что-то понадобится, ты всегда можешь мне позвонить.

– Знаю, пап. Как в остальном дела?

– Все отлично. Подумываю сделать футбольную стипендию не только в университетах, но и в школах. Как тебе идея?

– Отлично. Если дашь мне возможность тренировать какую-то команду, то я не подведу.

Воцаряется тишина.

– Пап? – переспрашиваю я.

– Да. Я просто… приятно удивлен. Конечно. Давай ты вернешься, и мы обсудим, какие есть варианты.

– Супер.

– Поездка в Ротенбург пошла тебе на пользу.

Поездка в Ротенбург разбила мне сердце.

– Типа того, – вместо этого отвечаю я, чувствуя боль в груди.

– Ладно, мне пора. Как документы будут готовы, пришлю тебе на почту.

– Договорились. Пока, пап.

– Пока, Джейк.

Когда я сбрасываю звонок и паркуюсь возле дома, вижу ожидающую меня на крыльце Амелию. На ней темно-синее пальто и черные кеды с зеленым мехом. Она бежит к машине с широкой улыбкой, от которой мое сердце разрывается на части.