– Тише ты! – со смешком отпрыгивает она. – Не хватало еще, чтобы я тебя подожгла. А учитывая мое везение, это очень даже возможно.

Я хмыкаю:

– Почему ты сидишь в темноте?

– Из-за снегопада вырубило пробки.

– Вот тебе и умный дом Даниэля, – недовольно выдаю я.

Амелия смеется.

– И как давно ты без света?

– Около получаса.

– Раз нет электричества, значит, и биокамин не работает, – вдруг осознаю я и касаюсь ее ладоней. – Ты как ледышка.

Забираю из ее рук подсвечник и ставлю его на кухонный стол, а затем снимаю с себя куртку и набрасываю ей на плечи.

– Я ведь могу надеть свое пальто, ты же в курсе? – Она наклоняет голову, глядя на меня с улыбкой.

– Но ты все еще его не надела.

– Ну, мне не настолько холодно.

– Нет, просто ты боишься капнуть на него воском, – выдаю очевидное.

Встречаюсь взглядом с Амелией и улыбаюсь. В ее лазурных глазах переливаются золотом искорки пламени свечи. И кажется, что они сияют.

– Ты прав. Но как же ты? – Меж ее бровями появляется складка. – И почему ты вообще приехал так рано?

– Джозеф отменил тренировку из-за снегопада.

– Правильно сделал. Еще не хватало, чтобы все заболели.

Боже, зачем она это сказала. Я что, действительно полюбил девушку, которая считает, что болезнь может стать преградой к игре в футбол?

– Верни свои слова назад, – указываю на нее пальцем.

Ее звонкий смех проносится по дому.

– Прости. Конечно же, лучше бы ты подхватил пневмонию, зато поиграл бы в футбол.

– Конечно, – ухмыляюсь.

Теперь ее очередь закатывать глаза.

– Я не приготовила ужин. Что будем делать?

– У меня есть идея. Принесешь еще свечей?

– Да. – Она хмурится, но все же идет в кабинет и указывает мне на множество свечей, созданных по мотивам ее любимых книг.

Я собираю их все и несу в гостиную. Подхожу к дивану и разворачиваю его параллельно окну, после чего расставляю свечи на полу у окна и на столике, а затем поджигаю розовыми спичками, которые мне протягивает Амелия.

– Плюхайся на диван, – киваю я.

Амелия настороженно стоит и наблюдает за мной, но все же послушно садится. Я бегу в спальню и беру оттуда несколько пледов, надеваю свои теплые носки с Тором и возвращаюсь в гостиную.

Бросив на диван пледы и пару подушек, я следую на кухню, где беру два «доктора Пеппера» из холодильника и шпажки, маршмеллоу и овсяное печенье из ящика. Бросаю сладости в миску и устраиваюсь рядом с Амелией.

– Предлагаешь поужинать… маршмеллоу?

– Ага. – Я двигаю к нам самую большую свечу. – Не костер, но должно прокатить.

Протягиваю Амелии шпажки, чтобы она надела по одному маршмеллоу на каждую, а затем укутываюсь в плед и откидываюсь на спинку.

– Иди сюда, – прошу я.

Она поворачивается ко мне и со вздохом приоткрывает губы.

– Я пожертвовал тебе свою куртку. Ты просто обязана меня согреть, – манипулирую как могу.

Уголки ее губ дергаются в подобии улыбки.

Встав с дивана, она медленно опускается на мои колени. Я укрываю ее ноги пледом и, крепко прижав к себе, утыкаюсь носом ей в шею. Надеюсь, в этот раз обойдется без эрекции на ежевику.

– Не ерзай, пожалуйста, – сдавленно произношу.

С губ Амелии срывается смешок.

– Прости, я боюсь, что тебе неудобно.

– Просто замри. Все идеально, – шепчу я и целую ее в шею. – Приготовишь мне идеальный сэндвич?

– Из маршмеллоу? – недоверчиво спрашивает она.

– Из идеального маршмеллоу. И идеального печенья. Идеально.

Амелия смеется, и от этого в груди теплеет. Так чертовски приятно слышать ее смех.

Она тянется к большой свече и нагревает на ней маршмеллоу, а затем укладывает его на печеньку и протягивает мне. Ловлю импровизированный сэндвич зубами и блаженно стону.

– Вкусно.

Губы Амелии растягиваются в улыбке. Она делает такой же сэндвич себе и тоже откусывает кусочек.

– Идеально. Мм, – мычит она, и я прикрываю веки.

Твою мать.

– Принцесса, давай договоримся, что, пока мы находимся в такой позе, ты не будешь издавать подобные звуки.

– О, я… – Ее глаза широко распахиваются, когда она понимает, о чем я. В свое оправдание скажу, что в этот раз меня хотя бы возбудила не ежевика. И я считаю это прогрессом. – Вкусно.

– Я же говорил, – хрипло произношу.