Глава 12

Неделю спустя

— Ты это брось, со мной эти фокусы не пройдут, — услышал я голос Эдика из соседнего денника. — Будешь плохо себя вести — Андрей не возьмет нас в парк, отправит нарезать круги по манежу, как будто мы с тобой новички и ничего не умеем!

Гнедая кобылка с белой проточиной на лбу по кличке Кассандра чем-то похожа на Эдика — нервная, слегка взбалмошная и капризная. Для соревнований такая лошадь не годится, детям тоже не подходит, так что с ней обычно работают ребята постарше. Вот я и подумал, что для Эдика она в самый раз, пусть вместе учатся контролю над эмоциями и концентрации.

Эдик тут же переименовал ее в Кисяндру, а потом и просто в Кису, и с тех пор они стали почти неразлучны. Если Эдик не наблюдает за прыжковой тренировкой, тихо сгорая от зависти, возится с нашей дошкольной группой, развлекая их очередной сказочкой, то его с большей вероятностью можно найти в деннике у Кисы — он начищает до блеска ее копыта или полирует шерсть скребницей, а то и гриву в косички заплетает — и где только научился!

И что интересно — его совсем не смущают ни запах конского пота, ни навоз на подошве сапог, ни солома в волосах. Наш избалованный мальчик, который и кружку за собой не вымоет, если ему не напомнить, гребет лопатой грязные опилки, таскает брикеты с сеном и ведра с водой, даже не пикнув и не наморщив нос.

Под моим пристальным взглядом Эдик взнуздал и оседлал Кису, и вывел в манеж. И только фыркнул, когда я засунул два пальца под подпругу, проверяя, все ли сделано правильно.

— Давай обычную разминку. Шесть кругов шагом, потом учебная рысь со сменой направления через центр и по диагонали.

Эдику обучение давалось легко. Я давно заметил: у кого хорошо получается ладить с детьми, тот и с животными находит общий язык. Собственно, все работает по одной схеме: последовательность, терпение, чуткость. И стрессоустойчивость, разумеется.

— Ну что, мы с моей красавицей заслужили веселье? — спросил Эдик, подъезжая ко мне.

— Уговорил, едем в поле, — сказал я.

Вообще-то я заранее запланировал этот выезд, в тот день, когда у меня нет больше тренировок и можно не торопиться обратно. Но Эдику я об этом не сказал — пусть считает, что это награда за их с Кассандрой успехи.

Для себя я оседлал немолодого и смирного жеребца по кличке Мотив — на нем ездят новички, и он нечасто выезжает за ворота манежа, пусть тоже порадуется. Кассандра игриво выгнула шею и затанцевала мелкими шажками, делая вид, что собирается куснуть его за холку, но меланхоличный Мотя только мотнул головой, отгоняя ее, как назойливую муху.

Мы чинно выехали за ворота и направились к парку по полузасыпанной палыми листьями дорожке.

— Знаешь, а я, кажется, понял, почему раньше отказывался даже попробовать, — сказал Эдик. — Думаю, я боялся, что у меня не получится, и ты во мне разочаруешься. Не, ну а что ты смеешься? Сейчас я знаю, как для тебя это важно. И тогда знал. А потом забыл и на шару влез в этот блудняк, не побоялся. Вот все и получилось. Давай галопом, а? Что мы как старички?

— Ну ладно, но только до конца аллеи. А потом я покажу тебе одно прикольное место.

Я нашел его совершенно случайно. Обычно сюда никто из наших не заезжает — ребята любят погонять по широким аллеям, а на эту полянку возле маленького пруда можно попасть только спешившись и проведя лошадей по узкой тропинке между рядами кустарников. Зато вид открывается чудесный: все оттенки желтого — от бледного, почти бежевого, до золотого, с яркими красными пятнами кленов и зеленью елок, гладкая осенняя вода, от которой уже тянет холодком.

Я постелил на траву предусмотрительно захваченный с собой плед, и мы с Эдиком уселись рядом, давая лошадям немного передохнуть.

— Красиво тут, — сказал Эдик. — Настоящая золотая осень. Очей очарованье, багрец и золото, и всякое такое. Как там дальше? Ну, вспоминай, ты же у нас Пушкина наизусть шпаришь только так.

Он откинулся на плед, улегшись на спину и глядя в блеклое осеннее небо.

Сначала я порадовался, что он говорит о тех непростых временах с юмором, я лично до сих пор иногда вижу в кошмарах его побелевшее лицо и закушенные до крови губы, тело, сведенное судорогой от боли… Я ведь просто был рядом, а каково было ему пережить эти пытки?

Так, а ну стоп…

— Можно вопрос, Эдик? — поинтересовался я, укладываясь рядом. — Когда ты собирался мне рассказать, что все вспомнил?

— Это не так работает, — неохотно признался Эдик. — Не бабах! — вспышка! — и память вернулась. Какие-то моменты вдруг всплывают, одно за другое цепляется. Возникает в памяти так, будто ты всегда это знал. Без спецэффектов. Например, сегодня утром я пошел в душ, и пока намылил голову, вспомнил, как мы выбирали этот шампунь, я кучу флаконов перенюхал, потом голова болела, и в машине чуть не стошнило. А ты смеялся, что я выбираю косметические средства с запахом любимой еды — шоколад, апельсины, кофе. И что жаль, что нет шампуня с запахом шашлыка. Было такое?