Я кивнул, и Эдик уже куда охотнее продолжил:

— Или вот сегодня: чашку твою увидел и вспомнил, что их было две, на твоей Олег, на моей Серега. Я тебя долго уговаривал сходить в кино на этот фильм, а ты упирался, говорил, что комиксы это для подростков, а самому понравилось даже больше, чем мне, хоть ты и не признался. Просто молча притащил нам эти кружки. Вроде бы ерунда, но… Понимаешь, это как пазл, который постепенно собирается у меня в голове, причем кусочки я нахожу в самых неожиданных местах, и они постепенно сцепляются вместе.

— Ну и как тебе картинка? Неплохо получается или хочется остальные кусочки куда-нибудь засунуть и потерять навсегда?

— Иногда хочется. У меня даже была трусливая мыслишка оставить все как есть. Ничего не вспоминать, начать с чистого листа. Вместе с тобой, конечно. Особенно когда у нас все получилось. Снова. Но я подумал — когда мы были вместе, у нас было много хорошего. И жалко было бы это потерять навсегда. Хотелось вспомнить… разное. Самое важное хотя бы. Нашу первую встречу, первый поцелуй, первый раз. И неважное тоже. Всякие фишечки и приколы, общие, только наши. Этого ведь тоже жалко, правда? Не так уж много в нашей жизни настоящего, хорошего. Важен даже самый маленький кусочек.

Наверное, никогда не перестану ему удивляться. На первый взгляд —легкомысленный и поверхностный парень, капризный и инфантильный, а иногда как скажет что-то — и как будто разговариваешь с взрослым человеком, который жизнь прожил и многому у нее научился.

— Как ты думаешь, если я сейчас полезу к тебе целоваться, это будет очень неприличный поступок? Все-таки общественное место.

Разумеется, я не стал ему говорить, что в таком месте и в это время нас никто не увидит. Я ж не совсем дурак.

— Это будет ужасно непристойно, — важно сказал я. — Нас даже могут арестовать. Или выдворить отсюда с позором.

— Хочешь анекдот? — оживился Эдик.

— О, только не это!

— Да послушай, он и правда смешной, и в тему. Пришла женщина к врачу, говорит: «Муж ко мне охладел». Он ей дал таблетки, говорит: «Подмешайте мужу в еду». Она приходит на следующий день, благодарит — мол, все подействовало, положила мужу в суп, он пару ложек съел и прямо на стол меня завалил. «Наверное, на столе было неудобно», — говорит тот. А она ему: «Ну да, доктор, не очень удобно, в этот ресторан нас теперь больше не пустят».

— Тебе не хватает в наших отношениях романтики или экстрима? — грозно сказал я, задрал на нем футболку и начал щекотать за бока, а Эдик — хохотать и отбрыкиваться. Киса с Мотей подняли головы и задергали ушами, но быстро потеряли к нам интерес, продолжив пощипывать под кустом пока не прихваченную заморозками траву.

Устав от возни, мы лежали на пледе и тихо целовались, когда Эдик вдруг нахмурился и спросил:

— А как я тебя раньше любил, я теперь, наверное, и не вспомню. Все переплелось, одно с другим. Тогда и сейчас перемешалось в голове. Ты меня поправляй, если что, ладно? Понимаю, звучу сейчас как ебанутый псих, но … Это не так уж и важно, как думаешь?

Я придвинулся поближе, и мы уютно обнялись, глядя на осенний лес и на его отражение в водной глади.

На самом деле, это не такой уж сложный вопрос. Думаю, Эдик прав, как и всегда. Неважно, вспомнил ли он чувства ко мне или влюбился заново, главное, что мы вместе.

— Так что насчет тебя, все норм? — спросил Эдик, и я по голосу понял, что он волнуется, хоть и изо всех сил старается не показать вида.

— Когда-то я был готов ради тебя протаранить своей машиной наши чугунные ворота. Если понадобится, я снова это сделаю. Устроит тебя такой ответ?

— Да, я тоже тебя люблю, Андрей, — фыркнул Эдик. — Кстати, хочешь анекдот в тему?

Я показательно закатил глаза и рухнул на плед. Ну а что поделать, говорят, своих любимых надо принимать со всеми их достоинствами и недостатками.

КОНЕЦ