— Японская компания Busicom в октябре продала права на использование четырёх разрядного процессора компании Intel, и те сразу же заявили, что у них ведётся работа над восьмиразрядным процессором, — просветил меня проректор.

— Ну и что? — Не понимаю я разразившейся паники. — Они только — только начали производство четырёх разрядного процессора, а к восьмиразрядному еще даже не подступались, а мы уже их выпускаем. К тому же эта Intel не самая надежная компания, она балансирует на грани банкротства.

— Ничего подобного, — отмахнулся от моих рассуждений Павел Ильич, — в том-то и дело, что оказывается, эта компания ведёт разработки восьмиразрядного процессора 1201 с шестьдесят девятого года и уже готовятся в середине следующего года к его выпуску.

Вот это да, неожиданно, и я тут же запросил железяку. Оказывается, действительно проект восьмибитного процессора 1201 существовал и заказала его Datapoint Corporation, которая в последствии разорвала контракт. Но в моей реальности видимо этого не произошло, и компания Интел готовится к выпуску этого микропроцессора, так что никакого банкротства ей теперь не грозит. А я ведь так надеялся, что не получив широкого сбыта четырёхбитного i4004 компания обанкротится.

— И всё равно, — продолжаю выжимать из Сычёва правду по капле, — мы опережаем их где-то на год, застолбили за собой технический приоритет, нужно ли нам так волноваться?

— Вот и надо нам не только удерживать приоритет, но и увеличить отрыв, — продолжал настаивать на своём проректор.

— Ну хорошо, допустим сделаем мы шестнадцати разрядный процессор, — продолжил рассуждать я, — но без обвязки, а это еще семь микросхем одна из которых будет иметь размерность процессора, он будет бесполезным. Использовать его в качестве контроллера непродуктивно, нужно делать настольный миникомпьютер, а кто-нибудь его потом будет покупать?

— Это уже не твоя забота, — снова пытается отмахнуться от меня Павел Ильич, — наше дело процессор.

— Что значит «наше дело процессор», — возмутился Троцкий, — сам по себе процессор ничего не значит, нужно производство мини-эвм. Только тогда от наших усилий будет толк. Продавать его за рубеж, как решили поступить с четырёхразрядным процессором, не имеет смысла.

— И так, вопрос остаётся прежними, — продолжает свою старую песню Сычёв, что нужно, чтобы к апрелю, край к маю мы сделали процессор на шестнадцать разрядов?

Валерий Ефимович тяжело вздохнул, и посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Вот видишь, с кем приходится работать».

— Первое, нужно увеличить штаты. Если раньше мы работали с микросхемами на шесть тысяч элементов, то теперь требуется размерность на двадцать пять тысяч. Тут сами понимаете, нужна специализация работников, а не как у нас сейчас, он и швец, и жнец и на дуде игрец. Второе это фонды по первой категории, а то мы до сих пор вынуждены эксперименты на бракованных пластинах производить, зачем нам дополнительные трудности? Ну и третье, нужен Климов, не то, что без него мы не обойдёмся, но времени придётся затратить значительно больше.

— Что ж, невыполнимых требований не вижу, — кивнул Сычёв, что-то черкая в блокноте.

— Э, можно добавление по этому поводу? — Опять встреваю в важный разговор, и когда на меня обращают внимание, продолжаю. — Тут на меня подполковник Булыгин наезжает, чем-то я ему не понравился, но не говорит в чём конкретно претензии, нельзя ли с ним поговорить на эту тему.

— С военной кафедрой мне будет тяжело договориться, — сразу припух зам. по науке, — тут нужен калибр помощнее.

— Так с Преснухиным поговорите, — пытаюсь убедить товарища.

— Ректор ему тоже не указ, — задумывается Павел Ильич, — ладно попробуем найти управу на него, есть у нас кое-какие возможности.

Видимо у проректора подгорало, поэтому после того, как он поговорил с нами, куда-то заторопился.

— С чего вдруг такой интерес? — Спрашиваю у Троцкого, когда покинули кабинет зама по науке. — Раньше их наши поделки не интересовали.

— А тут не в них проблема, — усмехнулся Валерий Ефимович, — американцы вдруг заявили, несмотря на успехи Советского Союза, они по микроэлектронике впереди. А что бы это доказать, решили анонсировать новый процессор.

— Понятно, — кривлюсь я от таких известий, — и у нас решили доказать обратное, поэтому требуют выпустить шестнадцати разрядный процессор. Плохо это, теперь гонка начнётся, а спешка никогда до добра не доводила. Кстати, а кто это заявил? Интел?

— Нет, это их конкуренты, Motorola. Интел в данном случае хотел остаться в тени, но из-за того, что там началась свара между разработчиками, они не смогли удержать свои секреты.

Вот теперь мозаика полностью сложилась. То что ни у Интел, ни у Моторолы не получится сделать нормальный восьмиразрядный процессор в течении ближайшего года — факт. Зато шума, что сделан восьми битный микропроцессор будет достаточно, чтобы обыватель поверил в превосходство американских технологий над советскими. Думаю, что не погрешу против истины, если стану утверждать, что всё это происки кого-то из недругов, что пытаются направить усилия СССР на неперспективные, как они уверены, разработки. То, что за этим будущее электроники, до них ещё не дошло, а когда дойдёт уже будет поздно, и тогда они станут рвать волосы в бессильной злобе. Кстати, тут недавно в Известиях проскочила статья, в которой утверждалось, что в США готовится проект ограничений на импорт четырёх разрядных процессоров из СССР. Мол, вот она другая сторона свободного предпринимательства, и тут же похвастались, что в Японию и Италию в семидесятом году продали около трёхсот тысяч этих изделий.