– Если предпочитаешь называть это так. – Я скрыл ухмылку, увидев, как напряглось его лицо. В моём представлении приверженность Суэйна Эвадине очень походила на привязанность пса к любимому хозяину. Он подчинялся всецело, но никогда по-настоящему её не понимал. Хотя я претендовать на это тоже не мог.

– Думаешь, ей стоило бы уже пустить это в ход? – Я кивнул на деревянное сооружение, поднимавшееся на стене на противоположной стороне двора – простое, но крепкое приспособление из двух балок, одна вертикальная поддерживала одну горизонтальную. Эвадина приказала поднять его в день, когда мы вернулись с пленниками, и всё же петля, болтавшаяся на верхней балке, оставалась пустой.

– Не сомневаюсь, у неё есть свои причины, – тихо сказал Суэйн и покашлял. – А тебе нечего писать, что ли?

Я позволил ухмылке расцвести, ударил себя костяшками в лоб и повернулся к лестнице.

– С вашего позволения, капитан.

***

Тревога поднялась, стоило мне выйти на мостовую двора – раздался громкий крик часового с привратной башни:

– Патруль возвращается! – крикнул он в сторону Суэйна, сложив руки у рта. – Галопом!

– Приведи её! – крикнул мне Суэйн, но я уже бежал к башне. Капитан рявкал приказы, и вокруг меня вся рота бросала инструменты и доставала оружие по пути на свои позиции. Если Верховая Гвардия возвращалась галопом, то причина тому была ясна: лорд Рулгарт наконец-то соизволил почтить нас своим визитом.

– Сколько? – спросила Эвадина Уилхема, когда мы подошли к нему на привратной башне. Рота шеренгами выстроилась на зубчатых стенах. Котлы с маслом подвесили над пылающими кострами, а рядом – колчаны арбалетных болтов и штабеля ящиков с обломками кирпичей.

– Я насчитал тысячу лошадей и три тысячи пехоты в авангарде, – ответил Уилхем. – Судя по виду, хорошо обученные и вооружённые. А следом идёт по меньшей мере вдвое больше. Все пешие, и вооружены похуже, но маршируют довольно стройно.

– Это, видимо, Присягнувшие роты, – сказал я. – В Алундии все мужчины воинского возраста должны принести клятву служения герцогу. Только он может созывать простолюдинов к оружию. Землёй владеют рыцари, но простые люди зависят от герцога. Несколько раз в год они собираются, тренируются и отлично себя показали во всех войнах, случившихся на этих землях.

– Итак, почти десять тысяч, – протянула Эвадина, глядя на подмёрзшую гравийную дорогу, идущую в нескольких сотнях шагов по ровному участку, отделяющему замок Уолверн от холмов к востоку. – Тогда странно, – добавила она, подняв от удивления брови, – что я насчитала только одного.

Из-за узкой лощины показался всадник без знамени и без сопровождения. Он пустил лошадь спокойным шагом, и только когда доехал в пределы полёта стрел со стен, стало можно различить лицо лорда Рулгарта. Он остановился в полусотне шагов от поднятого моста, спокойно посмотрел на него и на недавно отремонтированные стены, и наконец поднял взгляд на Эвадину.

– Миледи, вам не хватает гостеприимства! – крикнул он, протягивая руку в сторону моста. – Неужели вы не рады усталому путнику?

– Вам рады, милорд, – крикнула Эвадина в ответ. – Вашей армии – нет.

Рулгарт поднял руки и повернул голову, глядя на пустую землю позади:

– Как видите, я пришёл без враждебных намерений.

– Скрытый клинок остаётся клинком. – И Эвадина добавила более суровым голосом: – Назовите своё дело или ступайте прочь, милорд. Меня сильно утомляют бессмысленные разговоры.

Опуская руки, Рулгарт сжал кулаки, и сурово, под стать Эвадине, проговорил:

– Мне доложили, что в вашей темнице томятся подданные этого герцогства. Более того, заслуживающие доверия свидетели сообщают, что этих пленников захватили после кровавой и неоправданной резни, устроенной солдатами вашей роты.

– Ваше первое утверждение верно, – сказала ему Эвадина. – А второе – ложь. Пленники в моей темнице виновны в убийстве, изнасиловании и грубом святотатстве.

– Я назначенный лорд-констебль этого герцогства, миледи. – Лицо рыцаря исказилось от негодования, вызванного на мой взгляд искренним гневом, а не притворством. Мне было ясно, что лорд Рулгарт приехал не для того чтобы пустыми жестами потешить свою гордость. – Это моя обязанность, а не ваша – определять вину и наказание подданным моего брата.

– У меня есть Королевское Предписание, которое прямо утверждает обратное. – Эвадина пожала плечами, звякнув доспехами, а её лицо выражало пустую отстранённость, и я не сомневался, что это специально, чтобы подбросить жару в гнев алундийца. – Быть может, вам лучше было бы написать письмо королю с благодарностями за то, что избавил вас от лишнего труда.

Рулгарт опустил голову и сгорбился, как человек, который пытается сдерживаться.

– Я не буду и дальше перебрасываться словами или обсуждать с вами законы, – сказал он, оскалившись, и пытаясь не рычать. – В ваших лапах алундийцы, и я требую, чтобы их вывели. Если вы этого не сделаете, то вы и ваша рота столкнётесь с последствиями, и обещаю, что они будут суровыми.