Когда выяснилось, что всеобщего любимца Никиты Касаткина Наталья в теперешнем своём состоянии знать не знает, я стёр для неё эту нашу встречу, принял привычный облик Шурика и начал всё заново. И попутно отметил, что душить актрису гипнотическими воздействиями лучше умеренно — для её же блага.

Пришлось выводить Наталью из пространства бреда в пространство реальности, как ведут за руку маленького ребёнка. Медленно, медленно в сознании её истаивали яркие и фантасмагорические картины ненастоящего, а в глазах появлялась, наоборот, осмысленность. С меня за это время семь потов сошло — правда, поты эти были, как и я сам сейчас, призрачные, фантомные.

Исходящий из моего рта размеренный голос актёра Демьяненко говорил и говорил, нужные слова ложились перед Натальей, как укладываются в трясину брёвна, помогая человеку выбраться из болота на твёрдую почву. И актриса Наталья Варлей выбиралась на эту почву, постепенно и недоверчиво впутывалась из паутины потусторонних воздействий.

И когда цель была рядом и будущая звезда советских киноафиш почти согласилась, что эту непонятную комнату хорошо бы покинуть, в двери затарабанили.

Сначала в двери затарабанили, а потом они ещё и распахнулись.

— Никита! — заглянул в комнату актёр Демьяненко, сверкая очками и нервно размахивая руками. — Извините, но там…

Он не договорил: его толкнули в спину, и тут же в комнату вслед за ним вломились четверо фантомов, очкастых, белобрысых и перепуганных. Дверь за ними шумно захлопнулась.

Наталья Варлей смотрела на это явление широко распахнутыми глазами. Мысленно я с ней согласился, в комнате случился перебор с Шуриками: учитывая актёра Демьяненко, их здесь оказалась пятеро. А вместе со мной — шестеро.

Но скоро выяснилось, что количество Шуриков — величина очень переменчивая. За дверью протрещала автоматная очередь, пули прошли сквозь дверь, то ли прошив её, то ли просто не заметив. Эти пули были, наверное, какие-то самонаводящиеся — потому что из собравшихся в комнате их целей поражены оказались почти все.

Я тут же активировал зрение-сквозь-двери-и-стены, зафиксировал стрелявшего голема и парализовал его через дверь пальчичным импульсом. Но было, конечно, поздно.

Хлопнули, разлетаясь резиновыми клочками, два Шурика, а третий, испуская из пробоины в ноге воздух и душераздирающий писк, стремительно взмыл к потолку, исполнил несколько петель по замысловатым траекториям и окончил свой полёт, повиснув на люстре жалобной блеклой тряпицей. Четвёртый фантом, повреждённый только морально, прыгнул на пол, метнулся по-пластунски под кровать и взорвался уже там — видимо, не перенеся стресса.

Но это была ерунда — по сравнению с тем, что сделало попадание потусторонних пуль с актёром Демьяненко.

На том месте, где только что топтался истинный Шурик Советского Союза, теперь раскрывал зубастую пасть и фыркал обескураженным фырком крупный серый тюлень. Настоящий и живой. Шкура его влажно блестела, хвост шлёпал по полу, а на носу висели очки. Я машинально поправил на усатой морде эти сползающие очки и настороженно повернулся к Наталье, опасаясь увидеть вместо неё розового фламинго или старинную китайскую вазу времён династии Цин, а то и Мин.

Но нет, Наталья была на месте и при этом была собой — по ней не попали, повезло (впрочем, в неё, видимо, и не целились).

Зато, понял я с запозданием, попали в меня. Причём это попадание оказалось куда удачнее первого — в смысле, удачнее для меня (в кои-то веки!). Я вдруг перестал быть бесплотным бестолковым фантомом и снова стал собой, материальным Никитой в боевом комбинезоне.

Но радость моя продлилась секунды — моё тело тут же трансформировалось во что-то неведомое. Хотя нет, понял я, догадавшись взглянуть на себя летающими камерами: вполне себе ведомое. Я стал рогатым чёртом — тем самым, которым пугал недавно оператора Окулярова.

Да что ж такое!..

Я поймал застывший взгляд актрисы Варлей и тут же, изыскав внутри себя какие-то отчаянные резервы — то ли электронные, то ли моральные — личину эту с себя скинул. Заодно скинул и рога, они тяжело грохнулись на пол, и я поспешно забуцнул их под кровать. А потом, невероятным усилием воли, снова стал Шуриком — и тут же метнул в Наталью гипнотическим импульсом.

Увы, импульс мой отскочил от неё, как отскакивает мячик от теннисной ракетки.

— Так вот это, Шурик, и есть та настоящая реальность, о которой вы говорили? — сверкнула Наталья-Нина на меня глазами. — Да, очень похоже на правду!

Красиво взметнулись её сердитые волосы, Нина-Наталья пнула валяющиеся ошметки лопнувших фантомов, прыгнула на кровать и забилась под стенку, прикрыв голову подушкой.

Я вздохнул и материализовал вместительный тряпочный мешок: что ж, забирать её отсюда всё равно придётся, так пусть тогда это будет по канонам.

Тут тюлень-Шурик влажно зашлёпал ластами по полу, ткнулся мне в колено и издал протяжный звук, хриплый и невнятный, но определённо печальный. Блин, точно, подумал я, чуть не забыл. Забрать актрису Варлей, но оставить здесь актёра Демьяненко, это что поменять шило на мыло. А своим ходом актёр Демьяненко уйти отсюда в ближайшее время точно не сможет. Да и получится ли вытащить его даже с моей помощью, ещё большой вопрос. Но мешок я далеко убирать не стал, в любом случае пригодится.