По всему выходило, что справиться здесь одному мне будет проблематично. Но так получилось, что мне имелось, откуда ждать помощи.

Я по-быстрому материализовал из воздуха пару свежих сардин, скормил их своему новоявленному ластоногому питомцу. Потом направился к окну, распахнул форточку и просвистел в дохнувшую ночной свежестью и остаточными запахами от дымовой завесы темноту условным свистом.

Несколько тревожных секунд ответом мне была только разбавленная далёким собачьим лаем тишина, а потом из-за забора послышалось негромкое:

— Хэй-гэй-гэй, хали-гали…

И я вздохнул с облегчением.

***

Вам когда-нибудь доводилось спускать 150-килограммового живого тюленя по приставной лестнице из окна второго этажа? Если нет, то поверьте на слово: дело это хлопотное и трудоемкое.

Но мы с актёром Никулиным с делом этим справились.

Мы справились и теперь мчались по ночному шоссе в немецко-русском кабриолете Никулина, который назывался «Адлер Триумф». На сидении рядом с давящим на педаль газа Никулиным расположилась актриса Наталья Варлей, и ветер красиво развевал её волосы. Конечно, она была здесь, в машине, с нами, где же ещё ей было быть. А я располагался на заднем сиденье, на пару с большущим и шевелящимся серым мешком.

Да, мне пришлось открыться кое-кому из съёмочной группы: вот, Юрию Никулину, а ещё актёру Георгию Вицину. По всем нашим существующим правилам это, понятное дело, строго запрещено. Но бывают же ситуации, предусматривающие исключения из правил. Да и разве хорош тот волк, что никогда не заплывает за буйки… То есть, конечно же, не забегает за флажки (про буйки это я оговорился — видать, из-за соседства под боком морского ластоногого обитателя).

И в своём решении открыться этим людям я не пожалел. Актёр Никулин, вот, появившись очень вовремя, ещё и с транспортом, помог успешно закончить операцию с изъятием из плена тёмных сил Натальи Варлей. А у актера Георгия Вицина была своя, особая миссия: он присматривал за актёром Моргуновым. Вести оттуда Юрий Никулин привёз тревожные, но об этом будет позже.

Да, нам удалось убедить Наталью уехать вместе с нами с заколдованной (назовём это так) писательской дачи. Вернее, удалось это не нам, а Юрию Никулину в одиночку. Когда, помучившись с окном, треща приклеенными ещё на зиму бумажными полосками и смахивая с подоконника засохших мух, я распахнул-таки обе оконные створки и туда заглянуло весёлое лицо в неизменной тюбетейке, Наталья Варлей высунулась из своего кроватного убежища.

— Наташка! — строго произнёс Никулин. — Ты чего тут разлеглась? Давай-ка скорее собирайся и поехали отсюда.

— Юрий Владимирович… — Глаза актрисы блеснули и радостью, и слезами. — Юрий Владимирович, а вы настоящий?

Актёр Никулин обвёл взглядом комнату, ненадолго задержался на очкастом тюлене, что шлёпал туда и сюда, оставляя на досках пола широкую влажную полосу.

— Естественно, — серьёзно ответил он.

— А чем докажете? — всхлипнула Варлей.

Актёр Никулин подумал секунду, а затем улыбнулся. Это была та самая неподражаемая его улыбка, которую знала вся страна. Улыбка, которую невозможно подделать. (В том, что про невозможность подделки это не просто слова, я уже имел возможность убедиться ранее: было у нас такое, когда те же тёмные сущности задумали утащить к себе киностудию Мосфильм целиком — как раз на фальшивом Никулине они тогда и погорели).

Эта никулинская улыбка теперь убедила актрису Наталью Варлей принять верное решение, не упираться и отправиться с нами. Актёрским, женским, а может, просто человеческим чутьём она постигла, с кем здесь правда. И скоро уже помогала пихать в мешок не обрадовавшегося такому повороту ворчащего очкастого тюленя.

Теперь в свете автомобильных фар из темноты выхватывались кусты и низкие белые столбики по обочинам, и машина летела вперёд, глотая несущиеся навстречу макаронины разделительной полосы.

А потом фары выхватили из темноты не кусты и столбики, а гаишную светящуюся и пляшущую в воздухе палочку. А следом и всего гаишника целиком: с фуражкой, портупеей и мотоциклом «Урал» с коляской.

Актёр Никулин крутанул рулём и затормозил на обочине.

Я следил за фигурой с жезлом крайне настороженно. Может, сказалось волнение и темнота вокруг, но остановивший нас милиционер, мелькнув на секунду в свете фар, показался мне очень похожим на своего коллегу из фильма — старшину, что подъехал на мотоцикле, когда знаменитая троица складывала в свою легковушку спальный мешок с брыкающийся Ниной. И которому на вопрос «Что грузите?» простодушный Шурик ответил: «Невесту украли». Никулинский персонаж Балбес тогда находчиво бекнул по-бараньи и тем спас для злоумышленников дело. А вопрос, чем повернётся дело для нас, сейчас был открытым.

Неужели тёмные силы оправились от налёта и смогли организовать перехват?

Пока гаишник, светя себе под ноги фонариком, приближался к нам, я напряжённо всматривался и сканировал темноту вокруг: не готовятся ли оттуда выскочить зловещие фигуры с длинными и загребущими руками.

Тени тревожно двигались по обочине в такт милицейским шагам. Его, милиционера, я просканировал сразу, он оказался настоящим, обычным советским работником ГАИ. Но это ничего не значило, его могли взять под контроль и использовать, превратив на время в бездумно шагающую куклу, передвижной манекен.